танцевали на костях тех, кому не удалось вернуться. О них действительно много говорили, Хант упоминал имена некоторых, но я понимала, что пройдет немного времени и об их жертве позабудут. Начнутся следующие игры, новые жертвы. Колесо будет вращаться вечно.
Я не понимала, почему пустовал только один стул, их должно было быть куда больше. Для каждого, кто остался на поле.
– Идем.
Джек взял меня под локоть и повел в сторону стола. Когда я села рядом с ним, то тут же бросила взгляд на Чейза. Он не отрывал от меня взгляда.
– Как ты? – спросил он.
– Жива.
Дальше Хант не дал нам договорить, он снова сказал какой–то бессмысленный тост, и мне пришлось пригубить отвратное пойло, от которого затошнило еще больше.
За нашим столом не было радостных разговоров и смеха, на фоне остальных празднующих мы выглядели уродами. Но тяжело праздновать, когда еще несколько часов назад тебя пытались убить и почти в этом преуспели.
Праздник продолжался, но теперь я стала обращать внимание не на тех, кто танцевал и смеялся, а на тех, кто тихо плакал или просто безучастно смотрел в пустоту. Скорее всего эти люди были близки тем, кого больше никогда не будет на подобных праздниках. Эти мысли натолкнули меня на другие. Кто бы печалился, если бы сегодня не вернулась я? Кто–нибудь уронил бы слезу? Я нашла взглядом Шанти, сидевшую через три стола от меня, она улыбалась какому–то парню, но в ее глазах не было улыбки. Словно почувствовав, что я за ней наблюдаю, подруга поймала мой взгляд и приподняла бокал. Мы выпили с беззвучным тостом, за что пили, я не поняла. Возможно, за мое возвращение или за то, что нам еще только предстояло сделать.
Постепенно люди начали расходиться, я сидела и провожала их взглядом, сил не было даже на то, чтобы подняться. Я выжила, чтобы скоро снова рискнуть своей жизнью. Через три дня купол падет, и мы должны бежать. Снова бежать, снова спасаться…
Я постоянно ловила на себе задумчивые взгляды Чейза. В итоге я наклонилась к Джеку и так, чтобы Хант не услышал, попросила его:
– Помоги добраться до дома. Я больше не могу здесь находиться.
Джек согласился, но стоило ему подняться, как Хант тут же решил ввести меня в диалог, который он вел с Келли, вспоминая Рика, словно ему было не срать, что Рик не вернулся. Настолько двуличного и мерзкого человека, чем Хант тяжело найти даже на Ристалище.
– Рэйвен, не уходи так рано, нам еще нужно обсудить оплату.
Я снова села, и нахмурившись, спросила:
– Какую оплату?
Не знала, что игрокам платят за участие. Приятный бонус после мясорубки? Как же я ошибалась в своих предположениях.
– Лекарство, которое ты сегодня получила, оно стоит огромных благ. У нас осталось всего две ампулы. За лекарство придется заплатить.
Да ты охренел в край!
– А победа на играх не считается достаточной оплатой? – напряженно спросила я, стараясь удержать лавину негодования и злости.
– Это только половина.
На языке так и вертелись язвительные и злющие высказывания, но в этот раз мне удалось остановить себя. Я ведь не собираюсь с ним расплачиваться. Через три дня меня не будет не только в его Клане, но и на территории Ристалища, а этот идиот останется в стенах Клана навечно.
– Что я должна буду сделать?
– Это покажет время. – Улыбка. – Но ты должна помнить, что теперь должна мне.
– Я запомню.
Хант прищурился, словно не ожидал от меня такой покладистости. Да я и сама была немного шокирована. Но решила шокировать Ханта еще больше и немного склонив голову, словно в уважении, спросила:
– Я могу идти? Плохо себя чувствую.
Кажется, он опешил, потому что ответил не сразу, но все же отпустил меня. Не успела я отойти от стола, как голос Ханта снова остановил меня.
– Если ты и впредь будешь вести себя достойно моего Клана, я подумаю о том, чтобы сделать тебе протез. Подобный ты могла видеть у Рика.
– Спасибо, – ответила я вслух, а мысленно послала Ханта так далеко, что он бы стер ноги по колено, пока добрался бы до нужной точки.
– Я провожу, – сказал Чейз и поднялся со своего места. Он обошел стол и подставил мне локоть. – Идем.
– Только недолго, Чейз, у нас еще дела. – Голос Ханта был снисходительным.
День подходил к концу, но я не стану дожидаться ночи, а лягу спать прямо сейчас. Тело ныло и стонало от новых увечий, моральное состояние оставляло желать лучшего.
На крыльце мы остановились.
– Спасибо, – прошептала я.
– Дома тебе поможет Женевра, я должен вернуться к Ханту, чтобы он…
– … чтобы он ничего не заподозрил. Я помню.
Чейз не дал мне развернуться, его руки неожиданно нежно и благоговейно коснулись моих щек и наши взгляды встретились.
– Я думал, что потерял тебя, – прошептал Чейз. Я не ожидала услышать в его голосе столько неразделенной боли.
Опять это слово, что за потерял… мысль свою я не додумала, Чейз наклонился, и его губы нежно коснулись моих. Я так долго желала этого поцелуя, но оказывается была к нему не готова. Губы Чейза оказались мягкими, а касания едва уловимыми, он словно спрашивал позволения на этот поцелуй. Я положила руку поверх его и ответила. Мурашки прошлись по позвоночнику, а в груди стало разгораться пламя. Я не могла сравнить этот поцелуй ни с чем другим. Это было невозможным, ведь касаться, целовать, смотреть на человека, который тебе действительно нравится неописуемое наслаждение. Чейз отстранился первым, я немного запыхалась.
– Отдыхай. Нужно набраться сил.
Как он так быстро перешел от одного к другому?
– У нас все готово? – спросила я, чтобы показать, я тоже в себе.
– Да.
– Отлично.
Я вошла в дом и улыбнулась. Женевры на первом этаже не было, но я не стала ее звать, медленно, но верно пошла к своей комнате. Уснула я практически сразу же. Мысли, которые проводили меня в темноту, были о том, что я бы не отказалась еще от пары поцелуев, да и от большего бы не отнекивалась, но сначала нужно было немного залечить раны и свалить с проклятого Ристалища.
