— Разрази меня гром, если я знаю! — ответил он, желая сейчас оказаться от нее как можно дальше, чтобы не наделать глупостей. — Но лучше бы ты молилась, что я найду там доказательства твоей невиновности, раз уж тебе приходится полагаться на мою помощь. Потому что только всемогущий Господь знает, что я смогу там обнаружить.
С этими словами он отстранил ее от себя. Несколько мгновений они продолжали так стоять, не отрывая взглядов друг от друга. В ее глазах читался открытый вызов пополам с болью, в его — неуверенность и горечь. Затем, не сказав ни слова, она гордо тряхнула копной золотистых волос и, резко отвернувшись от него, продолжила свое прерванное занятие.
— Мы выезжаем завтра на рассвете, Мина, — сказал он на прощание, — и ты поедешь со мной. — Затем он развернулся на каблуках и быстрым шагом покинул комнату, с шумом закрыв за собой дверь.
* * *
— Ты должна была меня предупредить, — были первые слова Уилла, когда Тамара открыла дверь на его настойчивый, нетерпеливый стук.
— О чем? — смущенно спросила она, пытаясь рукой пригладить взлохмаченные после сна волосы.
Это растерянное, исполненное скрытой грации и чувственности движение мгновенно зажгло Уилла, и, крепко обняв Тамару, он страстно поцеловал ее в губы. Затем с явной неохотой отпустил и сказал укоризненно:
— Ну хотя бы для начала ты могла сообщить мне, что твоя племянница на самом деле никакая не цыганка, а благородная леди и что она до смерти боится, как бы ее не узнали и не выдали гвардейцам короля.
Тамара понимающе взглянула на Уилла.
— Итак, его светлость теперь знает правду?
— А как иначе я бы смог об этом узнать? — едва не закричал возмущенный Уилл. — Он ведет себя сейчас, как самый настоящий сумасшедший! Лорд Хэмпден и остальные гости уехали, даже не удостоившись с его стороны обычного вежливого прощания. Он отдал распоряжения слугам подготовить как можно скорее лошадей для отъезда, а сам мечется по холлу с таким выражением, словно замыслил убийство.
— О мой Бог! — прошептала в тревоге цыганка. Полная самых дурных предчувствий, она схватила Уилла за руку. — Где сейчас Мина?
— О ней не беспокойся. Насколько я могу судить, он ее и пальцем не тронул. Бедняжка сейчас сидит в своей комнате. Одна.
— Ты сказал что-то об отъезде…
Лицо Уилла мгновенно помрачнело.
— Ну да, он собрался завтра утром отправиться вместе с ней в Лондон.
— Дьявол его забери! Неужели же он настолько безжалостен, что хочет увидеть, как ее повесят за то, чего она не совершала? — Тамара горестно покачала головой. — А ведь она мне говорила, что боится того, что он сделает, когда узнает правду. Только я не хотела ее слушать. Я сама уговаривала ее рассказать ему…
— Но в том-то и дело, что она ничего ему не сказала. Думаю, что именно это так его и взбесило, хотя сам он не хочет в этом признаться. Правда выплыла наружу совершенно случайно. Кто-то из гостей лорда Хэмпдена рассказал достаточно о леди Мэриан, чтобы его светлость без труда смог обо всем догадаться. Черт побери, я бы тоже хотел, чтобы ты рассказала мне раньше. Уж я бы постарался, чтобы правда дошла до него в более выгодном для вас обеих свете!
Тамара от души порадовалась его искренней озабоченности и вместо ответа обняла его за шею и громко чмокнула в щеку. Но глаза ее при этом блестели подозрительно ярко.
— Ты говорил, что любишь меня, Уилл, — сказала она тихо, заглядывая ему в глаза. — Ты говорил это много раз. Что ж, теперь пришло время доказать свои слова. Забери ее у него. Мне не важно, как ты это сделаешь. Просто вырви ее из рук этого вероломного человека.
Уилл не отрывал от нее своего пылающего взгляда, и Тамара невольно вздрогнула, заметив презрение, неожиданно мелькнувшее в его глазах.
— Так вот, значит, для чего тебе нужна моя любовь? Ты хочешь воспользоваться ею, чтобы заставить плясать под свою дудку? Я должен заслужить любовь моей дамы славными подвигами? Но я не рыцарь, любовь моя. Я всего лишь бедный, покрытый шрамами солдат, который ищет в этой жизни немного счастья. Я не стану покупать твою любовь. Что бы я ни сделал, это ничуть не поможет, если только ты меня не любишь.
Она должна была бы рассердиться на него, подумала Тамара, но почему-то злости не было. Вместо этого огромная радость окатила ее горячей волной, когда она поняла, с каким достойным, гордым человеком свела ее судьба. Она достаточно имела дел с мужчинами и знала, насколько легко подчинить их своей воле, заставить делать то, что ей надо. И каждый раз, кроме удовлетворения, она испытывала легкое презрение к ним за то, что они так легко теряли свое достоинство. В этом заключалась, пожалуй, главная причина, почему она до сих пор не осталась ни с одним из них.
Но Уилл всегда держал себя достойно, независимо от того, какую игру она вела. И хотя в этот момент она бы предпочла, чтобы он был более покладистым, тем не менее не могла не восхититься им.
— Ты прав, — сказала она, опустив глаза под его взглядом. — Я не должна была просить тебя таким образом подтверждать свою любовь ко мне. Но мне так необходимо спасти мою девочку! Поэтому я прошу тебя как своего друга и любимого. Я отдала тебе свою любовь независимо от того, сделаешь ты это или нет. Но, Уилл, я просто прошу, сделай это для меня!
Уилл в ответ тяжело вздохнул и прижал ее к себе.
— Все не так просто, Тамара, и ты сама хорошо это знаешь. Я бы не смог забрать ее у него, даже если бы это было возможно. Хоть, может, это не так очевидно, но его светлость совсем потерял голову от любви к ней, и, если она вновь сбежит от него, он не успокоится, пока не поймает ее рано или поздно, и тогда один только Бог знает, что он сотворит в приступе гнева и отчаяния.
Тамара вздрогнула, поняв, насколько он прав.
— Или, что еще хуже, он пустит по ее следу гвардейцев короля.
Уилл едва не оттолкнул ее от себя, при этом его лицо потемнело от ярости.
— Нет! Это невозможно! Он совсем не такой. Думаю, что достаточно хорошо знаю своего хозяина, и я уверен, что он никогда не предаст ее! Просто сейчас им владеет гнев. Дай ему время немного свыкнуться с мыслью, кто она такая. А тогда все уладится. Вот увидишь!
Тамара прищурилась и с горечью взглянула на него.
— Я не хочу видеть, что она страдает, можешь ты это понять? Она — это все, что осталось у меня от всей нашей семьи, и я вовсе не хочу ее потерять только потому, что какой-то мужчина позволяет своим страстям взять верх над рассудком.
Уилл мгновенно ощетинился.
— Это правда, что он несколько потерял способность рассуждать здраво, но кто в этом виноват? Разве не она сама свела его с ума? Но он поступит с ней по справедливости, я уверен в этом, в чем собираюсь еще раз убедиться, так как еду завтра в Лондон с его светлостью. И клянусь, я глаз не спущу с маленькой леди.
