Мэриан замолчала. А Гаретт тем временем мысленно вернулся назад к своим первым встречам с ней. Теперь многое находило свое объяснение: ее маска… непонятный страх перед констеблем… манеры и речь настоящей леди. Однако многое все еще оставалось неясным.
— Ты явно испугалась меня, когда первый раз со мной встретилась. Думаю, что могу понять причину. Ты знала, что я — верный слуга короля. Так почему же ты сразу не сбежала, когда у тебя еще была такая возможность?
Мэриан замялась, потом неуверенно сказала:
— Я бы не хотела… отвечать на этот вопрос, милорд.
Гаретт подошел к ней и, схватив за плечи, повернул к себе лицом. Ее глаза сейчас были сухими, но в них притаился страх — страх перед ним, — и это вновь вывело его из себя.
Ни на мгновение не испытывая угрызений совести, он решил обратить этот страх против нее же самой.
— Боюсь, что вам придется ответить на этот вопрос, леди Мэриан, — холодным, официальным тоном произнес он, — потому что сейчас только я один стою между вами и сырой камерой Тауэра. Полагаю, вам не стоит забывать об этом и упрямиться. Я бы хотел услышать от вас ответы на все интересующие меня вопросы.
На короткое мгновение в ее глазах вспыхнул мятежный огонек. Но она подавила его и опустила глаза.
— Я уже говорила, что хотела найти человека, ответственного за арест моего отца. И я бы не уехала отсюда, не попытавшись это сделать.
Такой уклончивый ответ никак не мог его удовлетворить.
— Но если вы понятия не имели, кто этот человек, — настойчиво продолжал выспрашивать Гаретт, — то почему вы искали его здесь, а не в Лондоне, где все и произошло?
Она прямо взглянула на него, и, хотя он чувствовал, как она дрожит, взгляд ее оставался спокойным и твердым.
— Но подумайте сами, милорд! Кто именно выиграл от гибели моего отца? Кто не мог осуществить свою мечту до тех пор, пока мой отец оставался полноправным владельцем Фолкхэм-хауза? Кому не терпелось убрать его со своего пути?
Ответ казался слишком очевидным, и ледяной ужас охватил сердце графа. Прошло несколько мгновений, прежде чем он смог произнести хоть слово.
— Так ты думала, что это я спланировал отравление?
— Я думала, что вы виновны в его аресте, что каким-то образом сумели впутать его в это преступление. Я не знала, кто убил отца. Но вы должны согласиться, что вы — единственный человек, которому было выгодно, чтобы отец навсегда исчез с его пути.
Гаретт разжал руки и оттолкнул ее от себя с глухим проклятием.
— Так ты воображала меня таким монстром? — Он покачал головой, отказываясь поверить в это до конца. Ему было нестерпимо больно от ее подозрений.
— О Боже! — прошептал он вдруг, закрыв глаза, чтобы не видеть ее пытливого взгляда. — Как давно ты… — начал он, затем замолчал и спросил иначе: — Когда ты узнала, что я не виноват в его аресте? Там, в гостинице, когда мы занимались с тобой любовью, ты… неужели, лежа в моих объятиях, ты могла думать, что я виновен в убийстве твоего отца?
Он вовремя открыл глаза, чтобы увидеть, как она побледнела.
— Нет! — воскликнула она, и слезы ручьем потекли по ее щекам. — Нет, тогда я уже не сомневалась, что ты не мог в этом участвовать, иначе я бы никогда…
Боже, спасибо хоть за это, подумал он, глядя поверх ее головы. Он чувствовал, что сейчас, именно в эту минуту едва не умерла очень важная часть его души, он не смог бы вынести мысли, что их жаркие, полные любовной страсти и неги ночи были всего лишь обманом, что она притворялась, что вместо наслаждения и радости испытывала одну слепую ненависть.
— Гаретт, — прошептала она. Когда он не ответил, она произнесла чуть громче: — Гаретт, я хотела сказать тебе все, особенно когда я поняла, что ты… я, честное слово, хотела тебе скоро обо всем рассказать. Но я не знала, что ты будешь делать с этой правдой. Я понимала, как тебе придется тяжело, и я так боялась…
Он опустил глаза и с горечью взглянул на нее.
— Но разве я когда-нибудь давал тебе повод бояться меня? И сколько раз я умолял тебя довериться мне? Сколько раз я обещал, что стану защищать тебя от чего бы то ни было?
— Но ты ведь не знал, что именно ты обещаешь. Я не могла полностью положиться на такое обещание.
Ее слова неожиданно больно ранили Гаретта. Он-то был готов ответить за каждое произнесенное им слово и надеялся, что смог убедить ее всецело доверять ему. Мысль о доверии напомнила ему, что от ответа на один вопрос она все-таки уклонилась.
— Каким образом ты связана с моим дядей?
Вопрос, казалось, озадачил ее.
— Твоим… дядей? — повторила она, чуть запинаясь.
— Да, да, моим дядей! Откуда ты так хорошо его знаешь?
Мэриан пожала плечами и спокойно ответила:
— Он пытался выкупить Фолкхэм-хауз у моего отца. А когда отец отказал ему, принялся принуждать его всякими грязными способами, вплоть до того, что стал распускать слухи обо мне и моей маме. Собственно, это и все. Просто я не могла сказать тебе об этом раньше, так как иначе мне пришлось бы признаться, что отец владел этим имением. Ты бы сразу все понял.
В ее ответе был определенный смысл, однако он не мог безоговорочно принять его. Другой разговор всплыл в его памяти — разговор с королем. Его Величество высказал тогда предположение о возможных виновниках покушения на его жизнь.
— Почему же мой дядя оставил попытки выкупить у твоего отца Фолкхэм-хауз? — спросил он, подозрительно глядя на нее.
Мэриан покачала головой, явно сбитая с толку шквалом обрушившихся на нее вопросов.
— Не знаю. Возможно, он понял, что отец не собирается уступать ему.
— Или, возможно, по другой причине. Да будет тебе известно, что король подозревал моего дядю в том, что тот, так или иначе, участвовал в попытке отравить его.
Мэриан очень странно взглянула на него.
— Я уже думала об этом. Но ведь он знал, что ты возвращаешься и готов предъявить свои права на поместье. Так зачем бы ему помогать тебе получить назад Фолкхэм-хауз? В этом нет никакого смысла!
— В том-то все и дело, что он ничего не знал! — горячо воскликнул Гаретт. — Он понятия не имел, что я собираюсь вернуться в Англию, он даже не был уверен в том, что я еще жив, до того самого дня, когда я сам объявился в Лондоне совсем недавно.
Мэриан нахмурилась.
— Так, значит, это он…
— Да, — прервал ее Гаретт. — Все сходится. Питни ненавидит короля. И он действительно жаждал бы увидеть его мертвым.
Мэриан в волнении схватила его за руку.
— Но тогда… тогда отец действительно невиновен! Это сделал сэр Питни, а затем он же приказал убить отца в тюрьме, чтобы правда не вышла наружу!
