— Не думай о Магдалене, — посоветовал он, как советовал себе сотни раз во время их долгой погони. — Твои тревоги ей не помогут.
— Но она так страшится своего кузена!
— Страх не убивает, — коротко бросил Гай. — Она не только храбра, но и умна.
— Все готово! — объявил выскользнувший неизвестно откуда Дюран. — Сторожевая башня города захвачена, и некому позвонить в набат.
В его голосе не было ни малейшего волнения. В этом предприятии у него не имелось никакого личного интереса, кроме желания развлечься и набить мошну.
Он уже давно понял, что его интерес к леди Магдалене разделяют слишком много мужчин и вряд ли его ждет успех на этом пути.
— Мы оставим гореть в лагере костры и факелы, чтобы со стороны казалось, будто все тихо, а сами к рассвету займем нужные позиции.
Они прошли через темный спящий город. Сорок копейщиков двигались почти бесшумно. Копыта коней, обмотанные тряпками, не стучали по камням мостовой. За ними шли воины, вооруженные пиками и луками, солдаты с большими связками хвороста и длинными осадными лестницами. Те горожане, что слышали их, прятались за закрытыми ставнями. Поскольку набат молчал, единственным разумным выходом было не лезть в чужие дела и благодарить Бога за то, что вооруженные разбойники оставили в покое город и его жителей.
Улицы вплотную примыкали к стенам крепости, и осаждающие, не выходя из тени, прятались под нависающими парапетами. Стража крепости смотрела вдаль, проверяя, не надвигается ли опасность оттуда. Часовые видели темную массу разбойничьих шатров, но тал! по-прежнему горели огоньки, как последние несколько дней, когда разбойничий предводитель привез пленницу в крепость. Прямо вниз никто не догадался посмотреть, на это просто не было причин: в набат не звонили. Поэтому они не заметили крадущихся врагов, занимавших заранее назначенные места и готовящихся навести мосты через ров и атаковать стены бомбардами, отвлекая внимание от огненных стрел и осадных лестниц.
Но как только над горами показалась первая светлая полоска, воздух разорвало пронзительное пение рогов, словно дюжина сельских петухов состязалась в том, кто скорее разбудит обитателей крепости. Штандарты Брессе, Жерве и Ланкастеров затрепетали на ветру. Герольды снова протрубили свой сигнал.
В крепости поднялась суматоха. Солдаты бежали к стенам, глядя на вооруженное войско, столпившееся внизу. Побелевший от ужаса оруженосец, опасавшийся, что гнев господина обрушится на первого, кто сообщит дурную весть, осмелился разбудить Бертрана де Борегара. По пятам пажа следовал начальник гарнизона и, пока Бертран надевал доспехи, успел сообщить, чьи штандарты реют у их ворот.
— Кровь Христова! Ты сказал, что там и штандарт де Брессе? — заревел Бертран и тут же обругал пажа, слишком долго возившегося со стальными наголенниками. — Немедленно приведи д'Ориака!
Но Шарль уже был здесь, бледный, решительный, хотя и без доспехов.
— Господин мой…
— Ты ручался, что он умрет! — выплюнул дядя.
— И сейчас ручаюсь. Только на этот раз от моей руки.
Бертран нетерпеливо тряхнул головой.
— У этого человека больше жизней, чем у кошки! Он протиснулся мимо племянника, вышел к внешней стене крепости и поднялся на парапет.
— Потребуй, чтобы они назвали себя и объяснили причину вызова, — бросил он герольду, словно и впрямь ничего не знал.
Герольд протрубил сигнал. Другой герольд подъехал к подъемному мосту с противоположной стороны. Голос в предрассветном воздухе звучал особенно чисто и четко:
— Лорд де Брессе пришел за своей женой, леди Магдаленой. Лорд де Жерве явился как представитель Джона, герцога Ланкастерского, за дочерью вышеупомянутого Джона, леди Магдаленой.
Прежде чем ответить, Бертран взял поднесенную пажом драгоценную чашу и выпил вина.
— Скажи, что мы ответим через час.
Герольд протрубил послание, и Бертран спустился вниз. Его сыновья и племянник уже ждали во внешнем дворе.
— Пойдемте, — коротко приказал он. — Нужно посоветоваться.
Они последовали за главой рода в круглую, комнату в башне, где утреннее солнце освещало пыльные разводы на выщербленном столе.
— Ну? — нарушил тишину Бертран. — Я требую объяснений.
Взоры присутствующих устремились на Шарля д'Ориака. Он все еще был немного бледен, но в остальном казался совершенно спокойным.
— Похоже, я ошибся, — медленно произнес он.
— Иначе говоря, женщина была права, — заключил Бертран. — Если бы ты додумался сделать работу сам… если бы у твоего кузена хватило ума самому прикончить…
Он, не договорив, полоснул яростным взглядом Жерара, явно испытывавшего некоторое удовлетворение от неудачи Шарля.
— На этот раз я все сделаю, — повторил Шарль.
— Еще бы, ведь тебе не терпится самому заполучить женщину, — коварно ухмыльнулся Марк. — Ничего не скажешь, кузен, это мощный стимул.
— Как и гордость! — отрезал Шарль. — Я не промахнусь.
— И что же ты предлагаешь? — неожиданно смягчился Бертран, кажется, обрадованный перепалкой родственничков. — Целая армия осадила крепость, требуя женщину и девчонку.
— С ними Дюран, — сообщил Филипп. — До чего же прихотлив разум наемника!
— Я бы так не сказал, — возразил Бертран. — Он нюхом чует поживу и совершенно безразличен к тому, кто и за что платит.
— Сможем ли мы выдержать такую осаду? — вмешался Жерар. — До чего же дьявольское невезение, что мы все собрались здесь и некому привести подкрепление!
— Они хорошо приготовились к штурму, — заметил Бертран. — Кроме того, Дюран без труда наберет еще вдвое больше солдат, если понадобится. Нас вскоре превзойдут численно, какой бы жестокий урон мы ни нанесли врагу.
— Нам не придется выдерживать осаду, — объявил Шарль, наливая себе вина. — Мы используем женщину. Пусть послужит семье. Именно она приведет к гибели мужа и любовника.
Он широко улыбнулся, но Бертран хмуро свел брови.
— Ты сломал ее? Так скоро? И уверен, что заставишь ее предать де Жерве и де Брессе? О, ты слишком легкомыслен, друг мой, это твой основной недостаток.
Но Шарль продолжал улыбаться, поглаживая подбородок.
— Ты забываешь о ребенке. Если ему будет грозить опасность, она сделает все. Предаст кого угодно. Странно, почему я не подумал об этом раньше?!
— Но нам нужна и девчонка, — запротестовал Марк. — В отличие от матери она вырастет настоящей де Борегар.
— Верно, поэтому я и не подумал о ней раньше, — согласился Шарль. — Но при таких обстоятельствах жертва вполне уместна… правда, я ни на секунду не подразумеваю, что жертва должна быть действительно принесена.
— Продолжай, — кивнул Бертран.
