подошёл сзади так тихо, что я его не услышала, обхватил меня руками под грудью, прижал к себе. От неожиданности я ойкнула, а словарик выпал из рук.
— Сейчас припрутся… всякие, ныть будут и денег клянчить, и ладно бы по делу, так нет, Асгая и сынок дорогой, а так хочется остаться тут и никого не впускать.
Его нос уткнулся мне в затылок, тонкая ткань белья была довольно слабой преградой — я чувствовала себя почти обнажённой. Камин догорел, в комнате становилось прохладно.
— Хочешь — забирай эту чораеву книгу насовсем. Всё, что хочешь, забирай.
— Спасибо, — мявкнула я, не решаясь наклониться, когда он так тесно ко мне прижимался. — А что это за цифры?
— Где?
Как ни странно, но, пожалуй, именно к лорду Ликору я испытывала меньше всего негатива в этом семействе, не считая лорда Авертера, разумеется. Да, я никогда не ложилась с ним по собственному желанию и где-то в глубине души всё ещё не могла простить ему ту самую первую с ним ночь после похорон его брата, но в остальном… в остальном, пожалуй, он относился ко мне по-человечески, хотя, разумеется, на свободу не отпустил бы: слишком уж велика в нём была хозяйская жилка. Даже та ночь — возможно, в тот момент лорд Ликор вовсе не желал торопливо оприходовать имущество более удачливого во всех отношениях старшего брата, как мне казалось тогда. Может быть, он просто чувствовал себя ещё более потерянным и осиротевшим, чем я.
И просто нуждался в тепле, только брать иначе его не умел.
Нет, я не оправдывала его, но и зла — зла больше не было.
— Вот тут… и вот тут, и вот тут, — я ткнула пальцем в карту, почти наугад, просто чтобы переключить внимание хозяина со своего тела на что-то другое. Впрочем, странные цифры действительно имели место быть. В некоторых местах карты нашего полушария — того, что было исследовано, считалось населённым и разумным — были воткнуты крошечные пронумерованные чёрные, коричневые и белые флажки на деревянных ножках, около шестидесяти, а сбоку напротив каждого номера были прописаны ещё четыре цифры. Часть флажков приходилась на Ирталию и Хорренхай, я ткнула пальцем в первый попавшийся, неподалёку от Смутной пустоши, выделенной на карте белым цветом:
— Здесь, например, написано: пятнадцать, восемьдесят пять, тридцать шесть, сто семь… Что это значит?
— А, это легальные магические источники, то есть те, о которых известно хотя бы что-то. Чёрные — выработанные, коричневые — в активной разработке, белые — обнаруженные, но пока не тронутые. А цифры — что-то вроде характеристик: первые две — координаты, у них особая система, третья вроде — глубина залегания породы, последняя — потенциал.
Я с новым интересом взглянула на флажки. Чёрных было больше всего, а белых — совсем немного, навскидку — по два-три в каждой стране, парочка даже располагалась в море. Действительно, с учётом исчерпаемости магических ресурсов, каждый такой источник был на вес даже не золота, а… трудно подобрать подходящий эквивалент. Не представляю наш мир без магического подспорья, хотя когда-то, говорят, он таким и был.
— А почему в Смутной пустоши нет ни одного флажка? — сформулировала и озвучила я наконец сразу же возникшее смазанное недоумение. — Вроде бы как раз магические источники на спорной территории — одна из главных причин возникновения военного конфликта.
— Тебе правда всё это интересно, детка? — лорд Ликор отпустил меня и встал рядом. — Странное ты создание. Да, ещё бы они были отмечены! Никто не знает ни точного местонахождения, ни потенциала, ни даже просто их количества.
— Никто не знает — но все воюют?
— Я неправильно высказался, детка. Знают на самых верхах, конечно же, вероятно, есть ради чего творить всю эту многолетнюю кровавую дичь. Знают, но явно не все, да и не болтают на каждом углу, потому что не стоит будить лихо, пока оно тихо. Сейчас ничего как будто нет, а у вражды с ирталюгами есть куча других причин, понимаешь? Но, предположим, завтра станет известно, что там десяток неисследованных источников, и страшно представить, какая свара начнётся. Лагройская федерация только кажется кучкой разобщенных князьков, найдётся там пара-тройка отчаянных головорезов, которые могут попытаться прорваться сквозь утомлённые кордоны сонных и сытых стражей пустоши и рискнуть всем ради мифической наживы. А ещё есть азланцы и прочие голодные и жадные до чужого добра соседи… Налетят, как стервятники на свежую падаль — и начнётся кутерьма, а кому оно в сущности, надо? Пока что ещё не прижало, во всяком случае, нас. Римуар и лагройцы перебьются. Пошли они к Чораю. Как я хочу покоя, детка…
Я вздрогнула, и лорд Ликор не без сожаления погладил меня по голове.
— Замёрзла? Иди под одеяло. А мне надо закончить дела. А уж потом…
В дверь постучали, и лорд Ликор вдруг подхватил меня на руки, почти бросил на кровать, сжал в ладонях озябшие ступни. Посмотрел сверху вниз — странным, неожиданно задумчивым взглядом, а потом хмыкнул, снова становясь прежним.
— Вот уж точно не для Алса и прочих обормотов моё сокровище. Прикройся.
Я торопливо натянула одеяло на грудь, а лорд Ликор распахнул дверь.
…магии во мне не было, ни на маленький медный хорр, но я вдруг поняла, кто это пришёл, и пожалела о том, что не ушла отсюда вовремя. И о том, что вообще родилась на свет.
Глава 56
Я не успела натянуть одеяло на лицо. Да и какой был в этом смысл? Ничего не изменили бы эти прятки. Возможно, стоило поступить с точностью до наоборот — сбросить с себя последнее и встать в полный рост. Если уж не стать его грешной радостью, то хотя бы — греховным кошмаром.
Лорд Авертер шагнул в комнату, и я почувствовала его присутствие, даже не глядя. Словно воздух поменял свою структуру, невидимые частицы, составляющие его, уплотнились, а у меня заломило запястья, кончики пальцев начали токать и тикать, лёгкие — распирать от невозможности сделать нормальный вдох.
— Ну, чего тебе? — небрежно бросил лорд Ликор племяннику, отходя к своему столу и грузно опускаясь на жалобно скрипнувший под его весом стул. Лорд Авертер молчал. Я не знала, куда смотреть. Но и закрыть глаза не могла.
Ни в чём я не виновата. Он сам вчера ко мне пришёл. Он знал, кто я и для чего здесь, все обвинения были нелепостью. Мне нет никакого резона чувствовать себя виноватой.
Но я всё равно почему-то чувствовала.
— Хотел сказать, что уезжаю сегодня. И поскольку
