Все! Ваш отец и ваш дядя изменяли своим жёнам, да и дед тоже, ваш двоюродный брат помолвлен, но спит со мной, — да, лорд Авертер, а вы не знали? Каждую неделю, не меньше двух раз, а порой и трёх, и ещё успевает посещать бордель. А вы! Вы ничем не лучше их. Вы всё знаете, но каждый раз делаете вид, что ничего не понимаете! Да, это лицемерие и малодушие! Да, это невыносимо. Я не хочу идти к вашему дяде, но я должна, и знаете, что он сейчас будет со мной делать? А я не хочу, я буду думать о вас. Это единственное, что мне ещё позволяет держаться, представлять вас, когда он будет засовывать в меня…
— Замолчите! — Авертер тоже почти кричал. — Почему вы меня… почему вы ломаете мою жизнь, почему вы думаете, что вы вправе… У меня своя жизнь, такая, какую я хочу, почему я должен ломать её ради вашей свободы⁈ Вы на это пошли, контракт невозможно заключить против воли! Вы сами постоянно ко мне подходите, прикасаетесь, вы так на меня смотрите… И теперь я думаю о вас, постоянно думаю о вас, а я… О нашей связи станет известно, и это всё перечеркнёт, а вы… просто искушение. Немыслимое искушение, и я должен это выдержать, вытерпеть… Это просто какой-то проклятый дом.
Я с удивлением поняла, что слёз нет. Вообще нет — и это придало мне сил.
— Уходите и больше не приходите ко мне. Никогда. Я клянусь, что тоже больше к вам не приду, даже если мне понадобится себя приковать или ноги себе переломать. Ваша драгоценная жизнь, ваш драгоценный Орден останется с вами. Идите спать, хороших сновидений, бесед с магистром, молитв Изначальному и прочего. А мне нужно смыть с себя ваш запах и ваше семя, меня ждет лорд Ликор. Да, в отличие от других он не принуждает меня, не бьет и не отдаёт своим приятелям, так что у вас нет необходимости вмешиваться, верно? Всё в порядке, верно, я сама виновата, сама во всём виновата… Надеюсь, мы вам приснимся. Убирайтесь к дьяволу.
Я рванула платье, стягивая его с груди, но, кажется, лорда Авертера уже не было в комнате.
Глава 55
В спальне лорда Ликора светильники были погашены, и я в первый момент понадеялась, что он уже спит. В конце концов, собиралась я долго — стояла под горячей, очень горячей струёй воды, смывая с себя не только и не столько чужой запах и прочее, сколько мысли и воспоминания. Благодаря магическим источникам, внезапно подумалось мне, только благодаря им мы можем пользоваться таким удобством, как горячая вода в любое время года, в любое время суток прямо в комнате, тогда как обитатели глухих деревенек на периферии Хорренхая лишены такого недешёвого удовольствия, как и многих других. Вылезла из воды, едва ли не вытащила себя за шкирку. Проглотила, даже не поморщившись, выданное сменившей гнев на милость гойдой Сантимой зелье, то самое, которым утром — а кажется, целую вечность назад — меня стошнило.
Несмотря на то, что вода была максимально горячей, меня колотила дрожь. И под водой, и потом, когда я судорожно вытиралась полотенцем, и дальше, когда не без труда натянула на ещё влажную разгорячённую кожу бельё и платье. «А можно было идти сразу в полотенце или вообще голой, какая разница по большому счёту», — подумала я и засмеялась в голос, резко оборвав себя на полуслове — не хватало только сойти с ума.
Чулки надевать всё же не стала, застёгивать платье — тоже, просто накинула шаль, сунула босые ноги в туфли — и выскочила из комнаты. Лучше побыстрее, и не думать о том, что лорд Авертер перехватит меня где-то посередине… вообще больше никогда о нём не думать. Побыстрее добраться до лорда Ликора, а дальше уже пусть всё делает он, а я, как всегда, сожму зубы и перетерплю.
Дрожь не проходила.
Не стоило повышать голос на хозяина, и говорить ему всё это — не стоило, и упрекать его в чём-либо — тоже. Сама виновата, сама! Да, и прикасалась к нему, и смотрела, и соблазняла, и… дура, какая же ты дура, Римия! Ничуть не умнее той ирталийской девушки, отдавшейся заезжему хорренхайскому военному и наивно надеявшейся на его возвращение.
Хозяин не спал — сидел в кресле, и перед ним стояла початая бутылка из толстого мутного стекла и пузатый стакан, содержимое которого казалось почти чёрным в полумраке.
— Иди сюда, каракатица, — он махнул рукой, похлопал себя по колену, и я подошла ближе и покорно опустилась, а зелье запросилось обратно из желудка — алкоголь пах слишком резко и приторно. — Чего так долго, шла через Хоррен пешком?
Я не ответила, безуспешно стараясь унять усилившийся озноб. Его мясистые сильные ладони пробежались по моему телу, бёдрам, спине, обхватили лицо, но вместо того, чтобы, как обычно, поцеловать меня или начать раздевать, лорд Ликор вдруг требовательно уставился мне в глаза.
— Ты чего, девочка?
Меня затрясло ещё сильнее, и я мотнула головой, отводя взгляд, зубы стучали, а в глазах — виданное ли дело! — набухали обжигающие, горячие, едкие слёзы. Я ждала привычных незамысловатых и жадных прикосновений, а их всё не было, лорд просто смотрел на меня и смотрел, а потом я не выдержала, и слезы потекли по лицу.
Потекли, сперва капля за каплей, затем потоком. Я сжала зубы, но мне хотелось завыть, и в итоге получился невнятный и жалкий скулёж. Лорд Ликор ухватил меня за плечи и потянул вниз, нависая сверху, всё так же разглядывая моё лицо, а потом схватил со стола бокал с бренди и поднёс к моим губам.
— Нет! — выдохнула я, стеклянный край бокала неприятно звякнул о зубы.
— Пей! Пей, кому говорю, до дна, ну!
Это был приказ, и я стала глотать бренди как жидкий огонь, горло жгло, точно оно было исцарапано сказанными мною словами. И ещё больше — несказанными.
* * *
Одеяло какое-то безразмерное, и я в нём запуталась с головой. Несколько минут беззвучно ворочаюсь, чувствуя себя мухой в паучьем коконе — или в тех самых магических путах, о которых лучше не думать. Наконец выбираюсь наружу.
В кровати я одна. Лорд Ликор сидит за столом, спиной ко мне, полностью одетый, на нём даже жилетка, хотя в комнате довольно тепло. Несколько секунд созерцаю его широкую спину. Голова не то что бы даже болит — ноет, давит изнутри, и
