Он замолчал. Взяв мужа за руку, Тилли подвела его к плетеному дивану.
— Ах, Джеймс…
— Если бы я заставил Джесси уехать!.. Никогда не прощу себе того, что не сделал этого. Бурке настоял, чтобы мы скрыли правду. Все тогда были на взводе, и слухи разлетались со скоростью звука. Если бы стало известно о том, что плантатор и его жена застрелены, вне всякого сомнения, в этом обвинили бы индийцев. Именно этого тогда люди и ожидали. Тогда могли бы найтись желающие отомстить. В общем, Бурке испугался беспорядков.
— А маленькая Софи? Она все это время пряталась?
Джеймс утвердительно кивнул.
— Мы нашли бедную малышку, сжавшуюся от страха, в сундуке для постельного белья. Она дрожала и молчала. Одному Богу известно, что она видела. Но, думаю, Джесси нарочно отправила ее прятаться, понимая, что жизнь дочери в опасности.
— Неужели отец Софи и вправду был психически больным?
— Думаю, да.
Тилли была потрясена.
— Почему же миссис Логан оставалась с ним, если знала, что он представляет опасность для нее и для Софи?
Джеймс обратил на нее горестный взгляд.
— Она считала, что в Белгури его здоровье поправится и он не будет так ее ревновать, поскольку там они вели замкнутый образ жизни, ни с кем не встречались.
— Но почему же тогда Логан обвинил тебя в том, что мать Софи беременна от тебя? — спросила Тилли, покраснев.
Джеймс тяжело сглотнул. Тилли думала, что он не ответит ей, но он произнес сдавленным голосом:
— Видишь ли, они на долгие месяцы разорвали отношения с остальными плантаторами, и мы ничего не знали. И я не знал, пока не приехал в Белгури в день рождения Софи.
— Не знал о чем?
— За неделю до смерти Джесси родила. Когда я приехал к ним в первый раз, там был младенец. На следующий день, — мрачно произнес Джеймс, — он исчез.
Глава сорок первая
— Это Гувахати, — сказал Сэм, приветливый сын капитана парохода, указывая на пристань.
Софи прищурилась от яркого солнца. Обезьянка Сэма с неистовым визгом бегала по перилам палубы, тоже показывая на берег.
У Софи сжалось сердце — она вернулась в Ассам.
— Если хотите, я принесу ваш багаж.
Она улыбнулась юноше. Его общество скрасило медленное путешествие вверх по реке. Софи не терпелось поскорее увидеться с Тилли, но в то же время ее терзал страх, природа которого была не ясна ей самой. Оживленная болтовня Сэма и захватывающие виды не давали Софи предаваться печальным мыслям. В одном из писем Тилли рассказывала ей о том, что плыла по Брахмапутре на этом же пароходе с очаровательным Сэмом и его ручной обезьянкой.
Лишь ночью, оставшись в одиночестве в тесной каюте, Софи предалась мучительным размышлениям. Может, она совершила ошибку, уйдя от Тэма? Какой смысл оставаться в Индии, не имея мужа и дома? Все, кого она знает, теперь станут ее избегать. Брекнэллы уже прислали ей записку, в которой сообщалось о том, что она более не входит в общество Лахора, потому что оставила Тэма. Гораздо проще было бы вернуться в Шотландию и начать жизнь заново. Она может снова поступить на работу к мисс Горри в Шотландское благотворительное общество. Она бы купила себе новый мотоцикл и стала ездить на рыбалку в Пертшир…
В голове Софи кружился хоровод противоречивых мыслей, но в конце концов она вернулась к тому, из-за чего оказалась в Индии — к идее посещения Ассама, где прошло ее детство, и попытке найти разгадку таинственной смерти родителей. Лежа в темноте и слушая топот бегающей наверху обезьянки Сэма, Софи гладила темные гладкие опалы, которые носила под одеждой. Она понимала, что не уедет из Индии до тех пор, пока еще хотя бы раз не повидается с Рафи.
Стоя у борта, Софи увидела на пристани Тилли и Джеймса. Пароход медленно подходил к причалу. Тилли, заметив подругу, замахала рукой, и ее пухлое лицо озарилось улыбкой. Софи не терпелось поскорее сбежать по трапу на берег.
Подруги упали друг другу в объятия и разрыдались. Минуту Софи вообще не могла ничего сказать, в то время как Тилли бормотала что-то бессвязное об усадьбе Шевиот, о детях, о подруге Роз и о том, как сильно она скучала по сестре.
Джеймс погладил жену по спине и деликатно отстранил ее.
— Дай отдышаться своей подруге, Тилли. У тебя будет возможность сообщить ей новости по дороге в Белгури.
— В Белгури? — удивленно переспросила Софи. — Очень мило.
Джеймс со смущенным видом поцеловал ее в щеку.
— Да, твоя кузина настаивает, чтобы сначала мы поехали туда.
— Мы уже договорились с Кларри и Уэсли, — сообщила Тилли.
— И ты тоже поедешь? — спросила Софи, пристально глядя на Джеймса.
Откашлявшись, он утвердительно кивнул.
— Мы с Кларри твердо решили, что мужчины семьи Робсон должны наконец помириться.
— Уэсли здесь ни при чем, — сердито сказал Джеймс. — Я делаю это только для тебя, Тилли. И для Софи.
— Для меня? — удивленно спросила Софи. — Не понимаю.
— Все поймешь в свое время, — произнесла Тилли, взяв ее под руку.
На лице Тилли промелькнула жалость, и страхи Софи усилились.
— Давайте перед дорогой подкрепимся. Ты, должно быть, умираешь от голода. Ты такая худая и изможденная. Мы с Кларри будем тебя баловать, это решено.
— Ах, Тилли, как же мне не хватало твоей заботы! — улыбнулась Софи сквозь слезы.
В саду ресторана Тилли подозвала стройную индианку, и та подошла к ним, толкая перед собой детскую коляску. Софи поняла, что в ней лежит Джейми, и ее сердце сжалось. Вынув малыша, Тилли горделиво подняла его перед собой.
— Поздоровайся с тетей Софи, — проворковала она, обращаясь к пухлому красноголовому младенцу.
Джейми что-то залопотал и улыбнулся.
— Хочешь подержать?
Софи обмерла. Это было выше ее сил. Джеймс тут же вмешался и взял малыша на руки. На мгновение Софи показалось, что это Тэм подбрасывает своего долгожданного сына. Ее глаза увлажнились, и она отвернулась.
— Прости, — сказала Софи подруге, глотая слезы.
— Нет, это ты меня прости, — сказала Тилли, уводя ее в зал. — Пожалуйста, прости!
***
Солнце уже клонилось к горизонту, когда на довоенном автомобиле, взятом напрокат в Шиллонге, они подъезжали к Белгури. Софи догадывалась, что друзья что-то от нее скрывают, нечто слишком важное, чтобы говорить об этом в дороге, и камень на ее душе становился все тяжелее.
Автомобиль остановился у опрятного бунгало, утопающего в зелени лиан, и Софи охватила дрожь. Ей показалось, что она испытывает дежавю. По истертым ступеням, распахнув объятья, сбежала Адела.
— Офи! — завизжала она.
