— Тэм, почему ты не сказал мне об этом?
— Прости меня, я не имел права тебя в этом винить. Я тогда просто потерял над собой контроль.
Софи рассказала ему о своей безрассудной поездке на извозчике.
— Ты прав, я была влюблена в Рафи. После той ссоры, узнав, что ты все еще любишь Нэнси, я испытывала одно желание — увидеть его, всего лишь увидеть. Напомнить себе о том, что меня кто-то любит, даже если мы не можем быть вместе.
Казалось, все ее чувства были мертвы.
— Так что ты не должен корить себя за выкидыш. Это была ужасная случайность.
Тэм покачал головой.
— Ты поехала из-за меня. Я всегда буду винить себя в этом.
Через неделю, когда Тэм собирался возвращаться в Лахор, чтобы готовиться к отъезду домой, Софи получила письмо от Тилли. У нее созрело решение, и она скрепя сердце сообщила об этом Тэму.
— Я не поеду с тобой. Думаю, нам нужно разойтись.
Он испуганно посмотрел на нее.
— Мы можем попробовать начать все сначала, ради другого ребенка.
— Нет, Тэм, — мягко ответила Софи. — Это было бы неправильно. Ребенок должен рождаться от любви.
Тэм явно собирался ей что-то возразить, но она поспешно продолжила:
— Ты, таким образом, волен ехать к Нэнси, если этого желаешь. Мне кажется, что именно этого хочет она. Я не стану тебе мешать. Оглядываясь назад, я понимаю, что это я вовлекла тебя в этот брак. Я думала, что влюблена в тебя, и, наверное, так оно и было, но на первом месте была Индия.
Лицо Тэма смягчилось.
— А что будешь делать ты?
— У меня больше нет ребенка, — ответила Софи дрожащим голосом, — но у меня есть Индия. Я чувствую себя здесь как дома. Я поеду к Тилли, а там уж решу, как быть дальше. Она давно меня зовет. Говорит, что у нее есть какая-то информация о моих родителях. Я все откладывала поездку к ней, возможно, боясь узнать то, что она выяснила. Но теперь уже ничто не может ранить меня сильнее, чем потеря ребенка. Я возвращаюсь в Ассам.
Тэм сдержал слезы. Он подошел к плетеному канапе и, сев рядом с Софи, взял ее за руку.
— Я знаю, тебе нелегко было жить со мной.
— Ты долгое время болел, — сказала Софи с сочувствием. — Но отчасти и я виновата в том, что не смогла сделать тебя счастливым. Когда я впервые встретила тебя, ты был весел и полон жизни. Если Нэнси сможет вернуть тебе жизнерадостность, то это именно то, чего я тебе желаю.
— Спасибо, Софи, — грустно улыбнулся ей Тэм. — Просто Нэнси знала меня еще до газовой атаки. Она знала того, прежнего, Тэма, и я стараюсь за это держаться.
Они долго сидели молча, слушая крики попугаев, пока солнце опускалось за горизонт.
Глава сороковая
Ассам
В августе, после возвращения в усадьбу Шевиот, Тилли стала вживаться в роль жены плантатора гораздо успешнее, чем раньше. Она отсутствовала два месяца. Джейми за это время научился сидеть, у него на макушке вырос рыжий хохолок, а из нижней десны выглянули два зуба, которые сверкали, когда он смеялся, что бывало с ним часто. Джеймс очень радовался их возвращению.
— Я уже почти забыл, как ты выглядишь, — пошутил он, обнимая жену.
Джеймс пощекотал пухлый подбородок сына, и тот завизжал.
— Мы тоже по тебе скучали, — улыбнулась Тилли.
Ей было приятно снова чувствовать прикосновение обнимающих ее крепких рук и видеть на обветренном лице мужа радость.
Мира также была счастлива вернуться к своим родным, и Тилли стало стыдно, что она разлучила ее с малолетним сыном лишь для того, чтобы беспрепятственно заниматься сбором сведений о родителях Софи в Шиллонге. Она решила оставить эту навязчивую идею. В действительности она не желала знать, каким образом Джеймс был причастен к этой истории. С тех пор прошло шестнадцать лет, и Тилм не собиралась судить его за поступки, совершенные в молодости. Она видела, что Джеймс не хочет снова заводить разговор на эту тему, поэтому решила не портить радость от их воссоединения бессмысленными расспросами. Никогда раньше Джеймс не был с ней так внимателен и нежен. Он неохотно покидал ее постель утром и спешил к ней вечером с плантаций, не задерживаясь в мужском обществе. И стал проявлять значительно больше интереса к малышу Джейми.
— А ну иди сюда, толстячок! — восклицал Джеймс, взбегая по ступенькам на веранду.
Схватив сына на руки, он подбрасывал его вверх. Испуганное личико Джейми либо морщилось от тревожного крика, либо озарялось широкой улыбкой. В обоих случаях отец хохотал и целовал его. Джейми совал пальцы в рот отцу и хихикал от нелепых звуков, которые Джеймс издавал, чтобы развлечь сына.
Тилли чувствовала себя гораздо спокойнее, чем прежде. Она приглашала Роз, Мюриэл и Джин Брэдли на чай или игру в карты, обменивалась с ними черенками растений и брала у них книги. Находясь в Шиллонге, она узнала, что Роз и ее отец — страстные коллекционеры марок. Теперь Тилли и Роз проводили много времени, с удовольствием пополняя коллекции друг друга.
Тилли привыкла даже к песням и крикам Синдбада, встречавшим ее, когда она выходила к завтраку. С наступлением октября влажность понизилась и настали приятные дни. Иногда Джеймс вывозил их в своем автомобиле на пикник к реке, где они наблюдали за лодочниками, перевозящими пассажиров и грузы с одного берега на другой, и слонами, плещущимися на мелководье и обливающими себя водой из хоботов.
Потом пришло письмо от Софи.
Вернувшись, Джеймс застал жену с покрасневшими от горьких слез глазами. Тилли бросилась к нему и уткнулась лицом ему в грудь.
— Какое горе! Бедная Софи! Ребенок… И Тэм!
Джеймс принялся утешать ее, отвел в дом и усадил на стул.
— Принеси содовой с лаймом, — велел он обеспокоенному Асламу. — А теперь отдышись и расскажи мне, что случилось с Софи, — произнес он, обращаясь к жене.
— Мне показалось странным, что она давно мне не писала, — шмыгая носом, начала Тилли. — От нее не было вестей с тех самых пор, когда она сообщила мне, что забеременела и Тэм ждет повышения по службе. Софи тогда была увлечена предстоящим походом в Гималаи. Я думала, что у нее все в порядке и ей просто некогда писать. Я продолжала слать ей письма из Шиллонга…
— Ты не виновата в том, что Софи не писала, — проворчал Джеймс. — Теперь ведь она пишет?
Тилли разгладила смятое письмо, которое сжимала в руках с тех пор, как распечатала два часа тому назад, и, проглотив слезы, сказала:
— У нее выкидыш.
— Очень печально, — смущенно проговорил Джеймс. — Но в этом ведь нет ничего необычного, правда? Это не конец света. Они с Тэмом могут попытаться еще раз.
Тилли поморщилась от его непонимания.
