К новым трудностям, порожденным вводом в строй новых предприятий, добавлялись старые проблемы, по-настоящему не разрешенные за первую пятилетку. Первое время, первые два-три года второй пятилетки, новостроечная промышленность, особенно машиностроительная отрасль вынуждена была работать, по существу, на старой угольно-металлургической базе, которая досталась новой промышленности в наследство от старой. Да, она была реконструирована, были увеличены мощности угольных шахт и металлургических заводов «Югостали», но тем не менее это была старая угольно-металлургическая база, ни в какой степени не могущая удовлетворить потребности новостроечной промышленности.
Вступив в строй, промышленность столкнулась с острым недостатком металла. Перед хозяйственным руководством встали две задачи: резкое увеличение производства на старых металлургических заводах, в первую очередь в тресте «Югосталь», и как можно более скорый пуск новостроечной металлургии.
Первое, с чем столкнулась молодая машиностроительная промышленность Советского Союза, так это с острым дефицитом металла. Опасения о том, что металла для работы новой машиностроительной промышленности будет крайне недостаточно, оправдались. Летом 1932 года начался металлический кризис в тяжелой промышленности, второй за короткую историю СССР.
С одной стороны, в черной металлургии была проведена колоссальная работа. Результаты ее Орджоникидзе доложил на Пленуме ЦК ВКП(б) 1 октября 1932 года. В 1928/29 году в СССР работало 70 доменных печей и 202 мартена. За четыре года первой пятилетки вводилось в строй 26 домен, из которых 15 было построено вновь, а остальные были существенно реконструированы. Они вместе давали 2 млн. тонн чугуна в год. В октябре 1932 года в СССР работала 101 доменная печь и 260 мартеновских печей.
Это была только часть строительства в черной металлургии. В 1932 году строилось еще 19 доменных печей, общей производительностью в 4,5 млн. тонн чугуна, 27 больших и 13 малых мартеновских печей, 12 электропечей общей производительностью в 2,5 млн. тонн стали. Сооружалось 42 прокатных стана и 4 блюминга, общей мощностью 4 млн. тонн проката[449].
Однако, несмотря на имеющиеся мощности и на большое капитальное строительство в отрасли, производственная программа была выполнена только-только на уровне отправного варианта пятилетнего плана. Здесь сыграли роль такие обстоятельства. Во-первых, темпы строительства металлургических заводов сильно отстали от темпа строительства машиностроительных заводов, главных потребителей металла. На проектирование металлургических комбинатов требовалось гораздо больше времени, чем на проектирование машиностроительных заводов. Время, необходимое для этого, как мы видели, было упущено из-за споров относительно общей политики индустриализации и из-за трудностей в разработке планов. Металлургия тянула советскую промышленность назад, не позволяла ей динамично развиваться.
Мало того что проектирование металлургических заводов занимало больше времени, так оно еще и было фактически провалено в начале первой пятилетки. Строительство заводов, даже самых крупных и важных, начиналось без проектов, проходило с сильными задержками из-за отсутствия чертежей. Была сильная нехватка стройматериалов. В итоге всех этих сложностей больше половины программы строительства мощностей металлургической промышленности пришлось перенести на 1933–1934 годы. В первой пятилетке полностью, со всем металлургическим циклом, вступил в строй только Кузнецкий комбинат. Все остальные были еще в стадии строительства.
Во-вторых, новые мощности были еще далеко не освоены. Для того, чтобы довести доменную печь или мартен до проектной мощности, нужно осваивать режимы плавки в течение нескольких лет. Выплавка чугуна и стали – дело сложное, требующее хороших знаний и большой практики. Для становления опытных кадров в металлургии требовалось время. Дело же крайне осложнялось острейшей нехваткой квалифицированных металлургов, могущих положиться на свой опыт и могущих научить молодых металлургов основам профессии. Освоение новых мощностей в итоге шло вслепую, ощупью, методом проб и ошибок.
В-третьих, явно не хватало производственной дисциплины. Для того чтобы получать качественную плавку, нужно строго соблюдать технологию подготовки шихты, ее завалки, строго соблюдать режим работы печи, технологию выпуска и розлива готового металла. Металлургическое производство требует точности и четкости. Этого у рабочих еще не было. Кроме того, таких навыков не было у большей части руководителей производств, на которых лежала обязанность налаживать дисциплину. Из-за этого работа то и дело нарушалась. Заводы работали крайне неровно.
В-четвертых, не оправдались расчеты хозяйственных руководителей на резкий рост производства металла на заводах треста «Югосталь». Та работа по развитию треста, которая была проведена после раскрытия вредительской организации, оказалась недостаточной для подъема такого гигантского металлургического комплекса.
В итоге план по выплавке металла в первой пятилетке был выполнен только по отправному варианту. Уже это сдерживало работу машиностроительных заводов. Но недостатки на производстве устранялись очень медленно, во многих местах не устранялись вовсе, и черная металлургия стала недодавать металл и во второй пятилетке.
После того как закончилась эпопея со строительством самых крупных заводов первой пятилетки, внимание хозяйственного руководства переключилось на борьбу за качество продукции и высокую производительность. Первой отраслью, в которой развернулась борьба за производство, стала именно черная металлургия.
Эта металлургическая эпопея началась после того, как Орджоникидзе провел кампанию по борьбе за производство на Сталинградском тракторном заводе летом 1931 года. Кроме беспощадного разноса руководства и инженеров завода за нераспорядительность, Орджоникидзе подметил некоторые другие важные составляющие провала. Уже тогда он увидел, что производство тормозится недостатком металла, исключительно низким его качеством, большими задержками поставок заготовок и отливок на машиностроительные заводы. 21 августа 1931 года Орджоникидзе на Президиуме ВСНХ произнес речь о состоянии и задачах черной металлургии Юга, которой отводилась решающая роль в обеспечении советских заводов металлом. В этой речи Орджоникидзе заявил, что работа «Югостали» совершенно неудовлетворительна, и поставил перед хозяйственниками, которые тогда работали еще под руководством Куйбышева, задачу – разработать комплекс мер по подъему черной металлургии Юга.
1 октября 1931 года были пущены Харьковский тракторный завод и реконструированный автозавод им. Сталина, бывший АМО. 31 декабря был пущен Саратовский завод комбайнов, а 1 января 1932 года был пущен Нижегородский автомобильный завод. Осенью и зимой 1931 года была разработана большая программа для вступающих в строй заводов тяжелого машиностроения, для новых машиностроительных заводов. Резко увеличивалась производственная программа на уже существующих заводах. На «Красном путиловце» удвоили выпуск тракторов, увеличили выпуск паровых турбин, налаживали производство танков Т-26. На Ижорском заводе готовились к выпуску первого советского блюминга. На фоне обширной машиностроительной программы, составленной на 1932 год, отставание черной металлургии становилось угрожающим.
В день реорганизации ВСНХ, 5 января 1932 года, Орджоникидзе провел последний Президиум ВСНХ, посвященный вопросам реконструкции и расширения самого крупного южного металлургического завода – Макеевского. Но пока кардинальных мер не предпринималось. Хозяйственное руководство и сам Орджоникидзе были заняты пуском построенных заводов, приемкой, вопросами наладки производства на них и в это время выпустили черную металлургию из поля зрения до осени 1932 года. Это обстоятельство усугубило положение. По существу, целый год черной металлургией никто не занимался. Год прошел со времени появления первых признаков неблагополучия в этой отрасли, прежде чем хозяйственники взялись за коренное решение металлической проблемы.
Их можно понять. Конец 1931 года и начало 1932 года – это время пуска и принятия в эксплуатацию построенных предприятий. Главное внимание было направлено на это дело. Сталин требовал настоящего, а не показушного пуска завода, и потому хозяйственникам приходилось заниматься этими вопросами, самим участвовать в работе правительственных комиссий по приемке заводов. Это был поток вопросов, проблем, заседаний, прошений, требований, посетителей, писем и телеграмм, и в этих условиях головы не хватало на то, чтобы обратить внимание на состояние черной металлургии. Целый год хозяйственное руководство жило мнением, что положение в черной металлургии можно поправить расширением производства на работающих заводах и скорейшим пуском новостроек.
