жена, которая формально существует для окружающих людей. Будь моей женщиной в нашем мире. Единственной и неповторимой. Samihuni w habani daymaan. Kayf ahbik (Прости, и всегда люби меня. Как и я тебя люблю) — Проговариваю фразу на арабском, уверенно думая, что Клео не поймет ее значение. Растерянно хлопает глазами, делая шаг. Прижимаясь так тесно, как только это возможно. На руки ее подхватываю, аккуратно укладывая на кровати. Немедленно ложусь рядом, заключая Клео в бережные объятия. Смотрю в измотанные глаза, которые сейчас не отражают не единой эмоции. Клео ничего не отвечает на мои слова. Позволяет обнимать, принимая мое общество и внимание. А потом, кладет руку на свое бедро, в то место, где находиться клеймо. Кладу свою сверху, сплетая наши пальцы.
— Ты уберешь это клеймо с моего тела? — Спрашивает, и я, замечая, как в потерянных глазах вспыхивает лучик надежды. Проблески чего-то светлого и неземного. Хочется надеяться, что все произошедшее навсегда останется для Клео лишь кошмарным сном.
— Завтра я отвезу тебя в одно место. А сейчас нужно отдохнуть. — Утыкаюсь носом в ее макушку, а потом целую прямо в волосы. Нежно глажу, водя своей рукой ее руку по бедру. Расслабляю до тех пор, пока Клео не закрывая глаза, начинает засыпать.
— Твой мир, Эмир, словно ад сжигает меня заживо. До пепла. — Еле слышно. Практически погрузившись в пучину сна. Поворачиваясь, целую в висок.
— А ты превратила мой ад в рай, Альби. Серые дни обрели свои краски. — Продолжаю целовать, мечтая прекратить этот разговор, потому что ей очень нужно хорошенько отдохнуть. Позволить организму восстановить силы. А я буду рядом. Сколько потребуется времени. Бережно охранять сон до самого рассвета. И с приходом нового дня, подарю порцию новых эмоций, которые заполнят пустоту в душе. Заглушат боль, больше не позволив ей издеваться над сердцем.
Клео.
Выхожу из комнаты, зачесывая спадающие волосы назад. Проснувшись около часа назад, поняла, что нахожусь в комнате одна, хотя отчетливо вспомнила, что засыпала в объятиях Эмира. Принимая душ, прокручивая в голове сказанные им вчерашним вечером слова. До мельчайших подробностей. Да конца не понимала, что делать дальше. Бороться за эти чувства, поверив в его преданность и искренность? Или же оградиться, не подпуская Эмира близко. Попытаться выпросить свободу, сказав, что я не смогу ответить ему взаимность. Сердце на куски разрывалось. И даже капаясь в собственных мыслях, прокручивая их в подсознании, как старую заезженную пластинку, я знала точно ответ на свой вопрос. И на душе легко становилось, но я терялась, думая, что не хватит сил на эту борьбу. Выхожу в гостиную, видя перед собой молоденькую девушку, которая была новой прислугой в этом доме. На вид скромная и достаточно милая. Она замирает на месте, и разворачивается, когда слышит мое появление.
— Госпожа Клео. — Уважительно клонит голову, приветствуя. Наверно я должна как-то ответить на этот жест, но я стою неподвижно, пристально смотря девушке в глаза. — Господин Эмир, уже долгое время ожидает вас на улице. Мне кажется, волнуется. — Девушка пытается как-то странно улыбнуться, чем слегка выводит меня из себя.
— Спасибо. — Тихо отвечаю, быстрыми шагами покидая дом. Выхожу на крыльцо, замечая Эмира гуляющего туда-сюда около своей машины. Делаю глубокий вдох, и не церемонясь спускаюсь по ступенькам, направляясь прямиком к нему. Вспоминаю его обещание отвести меня куда-то. Что ж, пусть будет так, как он хочет. Выхожу за пределы территории двора, и, обходя машину, забираюсь на пассажирское сиденье. Эмир обескураженно и удивленно провожает взглядом каждое мое движение. Усмехается, садясь на водительское место.
— Доброе утро, Альби. — Смыкаю губы, сдерживая улыбку. Отворачиваю голову к окну, не отвечая ничего на его приветствие. Не хочу даже расспрашивать, куда он собирается меня вести. Эмир заводит мотор, моментально трогаясь с места. Заворачивает влево, начиная медленно двигаться пока по асфальтированной дороге. — Не хочешь со мной разговаривать, да? — Напряженно и взвинчено. Едва сдерживаю себя, чтобы не заговорить, но мне нравиться удерживать Эмира в жестком напряжении. Привязывать к себе невидимыми нитями. — Что ж молчи, но меня тебе придется послушать. Мы едем в одну деревню, — начинает говорить, уверенно думая, что меня заинтересует его рассказ, — где живет семейная пара, пятнадцать лет назад переехавшая сюда из Америки. Глава семейства делает татуировки на заказ. На моем теле есть его работы. Мы закроем твое клеймо, Альби, набив на нем мантру. — Эмир съезжает на песчаную дорогу, моментально сбавляя скорость. — В ней будет вложен смысл всей моей любви. Чтобы прикасаясь к ней, ты чувствовала только лишь мою силу, которую я отдаю тебе в распоряжение. Ты должна быть сильной, Альби. Хотя бы для того, чтобы отвоевать у судьбы то, что желаешь. — Эмир замолкает, и я резко поворачивая голову, встречаюсь с парой коварных карих глаз. В которых огонь и страсть полыхает. С этой секунды все измениться. Не осознаю почему делаю такой вывод. Просто сердце чувствует. Ва-банк. До самого конца. Ради любви и будущего. Ради мужчины, который действительно готов для меня на все. И если его жена играет по грязным правилам, я стану играть хитрее. Эмир мой, и даже самому дьяволу не удастся разорвать эти чувств.
Глава 31
Клео.
Мы должны научиться доверять и слушать друг друга. Узнавать прошлую жизнь, собирая все сведения по крупицам. Чтобы в полной мере понимать поступки и слова. Но порой, правда раскрывается именно в тот момент, когда судьба начинает бить наотмашь, не щадя. И спустя некоторое время, ты пытаешься собрать воедино осколки разбитого сердца, но совершенно не понимаешь, какие их них наиболее важные. Способные возродить жизнь. Надежды на будущее. Мечты. В полной темноте и хаосе, карабкаешься наверх, рассчитывая, что рано или поздно удастся выбраться на свободу. Обрести покой и веру в будущее. Любовь не возникает случайно. Она появляется именно в тот период жизни мужчины и женщины, когда они особо друг другу необходимы. И хоть Эмир, имея веру, не зацикливался на этом, я все больше полагала, что мы подарены друг другу богом. Медленно стягиваю банный махровый халат со своего тела, полностью обнажаясь перед зеркалом. Поворачиваюсь боком, рассматривая татуировку на своем бедре. Мантра. Написанная на арабском языке каллиграфическим шрифтом. Обрамленная красивым узором. Я благодарна Эмиру, что он не спрашивая, привез к своим знакомым, и практически приказ замаскировать шрам. На удивление, теперь смотря на тату, не вспоминала о шраме и мерзком ублюдке, который его оставил. Попыталась расспросить Кинга, что он сделал с шейхом, но он ничего мне не рассказал, резко переведя
