сочному спелому плоду смоковницы без гнили и червей. Никому не обязательно знать, что бывает гниль, чтобы, вкушая живительный сок, суметь оценить его. Такой же нектар вкушала бы каждая душа, не будь на свете зла.
– Это лишь ваш взгляд на мир, – продолжал Высший Ворон слишком серьезно для насмешки, слишком устало. – И если мой взгляд на вещи отличается, чем он так плох? Зло необходимо людям.
– Почему только лживые идеи так легко прилипают к незрелым умам?! – покачал тяжко головой Риппер, пристально буравя взглядом вечного врага. – На этот раз вы хотите нарушить сам мировой порядок? Ведь в этом заключался план?
Внезапно раздался высокий, почти визгливый голос:
– Что ты копаешься? Прикончи его.
Из-за спины асура, словно отделяясь от крыла ночи, вышел другой асур, в богатом черном бархатном камзоле. На вид – мальчишка лет шестнадцати, резко вытянувшийся, худощавый и неизмеримо надменный. Злобно горели, как тревожные закатные лучи морозного солнца, его некогда чистые синие глаза. Риппер помнил эти глаза и ужасался такой перемене. Ныне их пропитало зло, зло горело в узких щелях змеиных зрачков, зло – самонадеянность, гордыня, желание повелевать.
Свиток мальчишки был украден в прошлое нападение асуров. И с тех пор его заполучила тьма. Стражи Дерева ничего не смогли сделать: наследный принц королевства Круна пал жертвой злобного плана. Из-за него возник разрыв в линиях мира, он открыл портал в Бездну своим непротивлением поглощавшей его тьме.
Принц с детства ненавидел людей и джиннов, которые годами жадно отгрызали части его страны. И Бенаам заполучил его. После его исчезновения несчастная страна окончательно потонула в междоусобицах и бунтах, оказавшись почти беззащитной против Гриустена. Асуры заполучили желанную добычу – боль и отчаяние миллионов несчастных людей. И бесконечно длилась мучительная война.
– Слушаюсь, – ответил без прежнего удовольствия страж врат, слегка кланяясь.
Риппер помнил, как Высший Ворон звал сквозь испорченный свиток мальчишку, говорил с ним, считая, что поглотит выбранную асурами жертву, напитается его силой и сделается равным мастеру Вейяче.
Враг думал, что победит, но проиграли оба: и он, и хранитель свитков – мальчишка сам превратился в асура, удивив даже короля Бенаама. Видимо, столь велика была его ненависть, его… боль.
Боль его агонизирующей Круны, в дела которой не вмешивались стражи Большого Дерева, служители вечного добра. И мастер Вейяча долгие годы пытался разгадать, где и когда допустил ошибку. Когда ему следовало покинуть крону в образе Грифа Риппера, наплевав на запреты? Об этом еще предстояло подумать. Но не теперь.
– Давай уже! Хватит слов о добре и зле. Добра нет! – крикнул «принц».
Но едва мальчишка-асур высказал свое недовольство, Риппер выстрелил, откинув Ванессу от атаки мальчишки, приказывая ей:
– Стреляй! Ты справишься!
Спутница немедленно открыла огонь. Одновременно ухнули два выстрела. Двое врагов использовали только когти, больше им ничего не требовалось – когти и неимоверная скорость. Их тела более не напоминали человеческие, они метались черными тенями, уклоняясь от пуль. Новоявленный мальчишка-асур поймал одну и со злорадным наслаждением рассек в полете пополам.
«Не может быть!» – подумал Риппер, откатываясь в сторону от молниеносной атаки десяти черных когтей. Обычно его пули одним касанием заставляли буквально взрываться асуров. Но, похоже, мальчишка оказался особенным, сохранил что-то от человека и получил неуязвимость темной твари. Делалось страшно от мысли, на что оказался бы способен Сварт, получи он такую же мощь.
– Что же ты, мастер, не уберег меня? Не сохранил? Как видишь, я стал лучше! Я стал совершенен в своем зле, потому что добро не уберегло меня! – зашипел юный асур, подскочив к Рипперу.
С другой стороны его атаковал Высший Ворон, обрушив удар когтей. Пришлось отскочить, точно горному коту, подпрыгнуть вверх и выстрелить. Пламя вырвалось из стволов револьверов, но напрасно – там, где миг назад стояли асуры, только замирал встревоженный пепел.
– А где же ваш знаменитый меч, мастер? Не для этого места? Я же предупреждал – это наша территория, – насмехался страж врат, когда Риппер стрелял с двух рук. Враг двигался быстрее пуль. Именно он украл книги, именно он организовал чудовищное нападение на библиотеку. И если в тот раз удалось его прогнать, потому что сила асура уменьшалась на чужой территории, то здесь, прямо возле входа в Бенаам, сам мастер Вейяча не мог явиться в своем истинном обличии.
– Гриф! Берегись! – крикнула Ванесса, и вместе с ее словами громыхнул новый выстрел, который едва не задел стража врат, отчего Высший Ворон удивленно зарычал.
Ванесса не позволяла себе уступать Рипперу, этому бесприютному ковбою, пришедшему в степной город. Возможно, в ней постепенно пробуждалась сила и ловкость боевых фей Дерева.
Она считала: раз уж им удалось победить нелюдей-бандитов, то чем же отличались и другие враги? Ее вела месть – так она думала, думала, что только месть за брата. Но, может, уже и что-то большее: она искреннее хотела помочь Рипперу.
– А как же торг, господин? Не желаете ли поторговаться за свитки? – насмехался Высший Ворон, пока над его головой свистели пули.
Но Риппер мгновенно оказался подле противника, резко сбивая того с ног профессиональной подсечкой. Враг только накренился на миг и тут же рванулся куда-то вверх, точно умея летать. Риппер же не мог, не расправлялись крылья здесь, на чужой территории тлетворного воздуха.
– Револьвер вернее торга. Торгуясь со злом, сам станешь злом, – яростно отвечал он, продолжая стрелять, но пули только рассекали воздух, уносясь куда-то в небо вслед за звуком выстрела. Враг же снова оказался на земле, перекувырнулся, пригнулся и, точно черный лев, прыгнул с места, преодолевая пять метров, разделявшие его с Грифом.
Риппер блокировал удар скрещенными стволами револьверов, но противник, очевидно, потерял последние черты человека: он рванулся вперед и впился клыками в плечо, где еще не совсем зажила рана от пули, полученная в степном городе.
На лице Риппера не дрогнул ни один мускул. Он воспользовался случаем, извернулся лесной куницей и ударил ногой так, что асур отлетел метров на десять, оставляя колею в пепле. Высший Ворон тяжело встал и рычал уже как загнанный зверь. С клыков его капала кровь – теперь не только кровь противника, но и своя. Впрочем, все его повреждения быстро заживали.
Но Риппер на собирался останавливаться, он прошел больше битв, чем враг. Высший Ворон по сравнению с мастером Вейячей, сражавшимся с самим древним Змеем Хаоса, казался просто юнцом. Просто в этот день ему предательски помогал тлетворный воздух, сочащийся из портала. И он же выкачивал силы из Риппера, из-за него проекция все больше теряла связь с мастером Вейячей.
Но это не убавляло меткости. Револьверы с черепами прорезали грохотом
