гомон – звук благополучия. Тишина царствовала только в пустых городах, в истребленных деревнях, в разоренных портах. Создание шума – мелодия жизни, борьба со смертью.
Паруса ловили ветер, когда от верфи неспешно отходили гигантские суда, мелкие лодчонки рыбаков и крупные торговые каракки, каравеллы. И бригантины. Скрипели снасти, навевая легкую тоску: Сварт опять стремился в море… А ведь хотел остаться навсегда, врасти корнями, стать тенью из тех теней, которые сами себя копировать не в силах. Таков был план. Для чего? Чтобы застыть, как иссушенная солнцем медуза?
Рыбаки вываливали из сетей тяжелый улов. И сотни морских жителей глядели, хлопая ртами, и молча засыпали умиранием на берегу. Рыбы на суше не могли плыть. А люди бороздили море, но стремились к земле. А кто же те люди, что ни в море, ни на земле не находят покоя? Чуждые морской стихии правом рождения, но тоскующие по этим просторам.
Сварт глядел на корабли. Шерстяное сердце запрещало себе дрожать, запрещало ощущать, запрещало испытывать восторг и трепет. Но такое же упоение охватывало его только в день, когда он стал капитаном.
Вот и она… Небольшая бригантина. Да, пусть лишь до края света, чтобы вернуть прошлое, но все-таки корабль. Стройное быстрое творение человеческого ума, произведение искусства, скромно ожидающее своего часа.
«О найме команды можно забыть. Лучше хороший корабль. На поганом корабле с большой командой далеко не уйти», – решил Сварт, договариваясь о цене, всеми правдами-неправдами пытаясь ее сбить.
Краем глаза он заметил, что под поверхностью воды возле причала мелькает чья-то тень, раскидывающая руки и ноги, словно огромная лягушка. Но пират не стал заострять внимание на этой тени. А Дин Даркси, который уже почти открыто следил, под тем или иным предлогом подходя то с мнимой проверкой к рыбакам, то к кораблестроителям, тени не заметил, поглощенный своим новым шпионским амплуа. Скрывался он откровенно плохо, слишком привык работать в открытую.
Сварт понял, что стоит как можно скорее покинуть остров, пока для мэра оставалось выгодным существование героя, а горожане не забыли, кто раскрыл преступление. Опьянение новостью для тех, кого не затронула беда, проходит слишком быстро, остается в архивах и вечерних историях у камина.
Суматошно и стремительно пролетел еще один день, скатился к вечеру, пока команда прохлаждалась в доме мэра. Когда Сварт вернулся, выгодно уладив все дела, он застал Сумеречного Эльфа в компании той же горничной, а Мани – сидящей в гостиной возле низенького столика с чашками и сладким. Девчонка пропахла кофе, кажется, никогда не пробовав этот напиток, а теперь напробовалась до конца жизни.
– Хочешь еще? – уже совершенно приветливо интересовались горничные.
– Не, лучше пирожных. Тех, с кремом и малиной, – беззаботно болтая ногами, отвечала она.
«Ясно, читать не умеешь. Нашла себе занятие попроще. Жрать в три горла вы все умеете», – подумал Сварт и пошел разыскивать навигатора.
Скерсмола вытащили из каморки дворецкого, с которым он невесть сколько времени резался в кости, не переставая при этом что-то жевать. Удивляло, как он до сих пор не заложил в качестве ставки любимый салатовый шарф.
– Проигрываешь свою долю награды? – навис над запаниковавшим навигатором Сварт: – Я же обещал тебя убить! Склероз напал?
– Я… Я… Я… Это все в честь вас! – отрапортовал игрок.
Сварт пренебрежительно ткнул его в спину, чуть не сталкивая с лестницы.
– Подъем! Грузить корабль! – скомандовал капитан обленившейся команде.
– Корабль! Ура! – подскочили все.
***
– Холодные люди смотрят наощупь сквозь чувств помертвелых жемчужную россыпь. Тенью на стене танцевать в огне. Не сожалеть, не думать, не страдать, искать иные дали, просто ждать. Если ты ловил кого-нибудь вечером во ржи… Знай, то были чудные детства миражи.
– Ты о чем там? – отозвалась Мани, которая прошла мимо с огромным мешком на плече.
Скерсмол, кряхтя, с картинными охами и ахами катил по деревянному настилу тяжелые бочки с соленой рыбой.
– Нет, не так, как же там пелось? – продолжил разговор с самим собой Сумеречный Эльф. – Эх, я бесполезный. Вкушают тревогу перед своим небытием, исчезновением. Те, кто не обретался хоть раз рядом с бытием, попытаются убедить тебя, что нет его вовсе. Их мир так понятен, их мир так объясним. Но ты остаешься с вечной тоской, с вечным желанием вернуться. Куда? Ты и сам не знаешь. Но стремишься, а им не надо, они не видели, они не слышали выше человеческого. Их мир так понятен.
Сумеречный Эльф глядел с причала на темнеющую воду. Мелкие волны омывали борта бригантины. Их новой бригантины! Сварт, как только стал законным ее хозяином, пару минут завороженно рассматривал это чудо. Даже если не хотел показывать восторга, все выдавало. По меньшей мере, то, как тщательно он выбирал имя для корабля, перебирал варианты и сочетания слов. И нашел самое приятное для себя – «Черная звезда глубин».
– Какой выпендреж, – усмехнулся тогда Сумеречный Эльф.
– От выпендрежника-вредителя и слышу, – ответил на «любезность» Сварт.
Но бригантина явно нравилась обоим. Не чета пузатым торговым кораблям – быстроходная, легкая. Возможно, не самая новая, но в отличном состоянии. Да еще на носу красовалась фигура крылатой русалки-сирены с зелеными волосами и львиными когтями – прекрасное, но страшное создание. Наверняка автор такой скульптуры не вписывался своим воображением в приземленность торгового города.
Сварт, возможно, предпочел бы изображение фигуры с саблями, как на прошлом корабле. Но, во-первых, пират по-прежнему скрывался, а во-вторых, сирена выбрасывала вперед львиные когти, напоминавшие клинки. Она сочетала в себе черты всех царств – и земного, и воздушного, и подводного. Странная фигура, тем более что сирены, как люди рассказывали в легендах, носились между двумя мирами – этим и иным. И нигде не могли найти покоя, кровожадные и беспощадные. Настоящие русалки жили близ Острова Большого Дерева и выглядели не столь устрашающе. Да и вели себя очень тихо, запуганные пиратами.
– Ты можешь быть хоть изредка полезен? – послышался резкий голос Сварта.
Сумеречный Эльф, не отрываясь от своих сосредоточенных мыслей-ощущений, молча взвалил на плечо очередной мешок, затем подкатил несколько бочек. Парни из порта помогали, но Сварт все равно гонял небольшую команду до седьмого пота, сам пока улаживал прочие дела. В безделье его бы не упрекнули. Да никто бы и не посмел: теперь команда, кроме Сумеречного Эльфа, относилась к капитану с еще большим благоговением.
Сварт суетился на палубе, казалось, перебегая от кормы до носа за доли секунды: командовал молодцами из порта и своими «бездельниками», не опасаясь теперь проявить скверный характер. Может, не до конца, потому что убивать людей среди бела дня в охраняемом порту ему бы не пришло в голову. Но
