ЮНОНА АНТОНОВНА. Ах, нет, я любила Сатурна. Я о своем муже заботилась: прежде чем из дома отпустить, я все у него выспрашивала: куда, зачем, к кому, а потом еще по телефону позвоню, проверю — там ли Сатурн Иванович. Я во все мелочи входила. Письма его распечатывала, деньги в его бумажнике сама пересчитывала.
КОМИК. Вам подкрепиться надо. Покушать не угодно ли? Поросеночка, а. Ну, хоть полпорции, а?..
ЮНОНА АНТОНОВНА (слабо). Целую.
КОМИК подает тарелку, ЮНОНА с аппетитом ест.
ТРАГИК. Юнона Антоновна, вы должны кушать не для себя, а во имя искусства.
ЮНОНА АНТОНОВНА. Искусства… но у меня отнимают роли. Дирекция забыла, как я на этих слабых плечах весь революционный репертуар держала. Как еще в девятнадцатом году я первая роль атеистки играла. Играла искренно, убежденно, даже молилась: «Господи, помоги мне атеистку сыграть». Теперь все кончено.
Отодвигает тарелку.
Дайте мне слабых умирающих звуков, таких же, как я сама.
Берет гитару и поет.
[Душевный смерч и тяжкий гнетСжимают бедненькую крошку.Не в силах больше сделать взлетМоя игрушечная ножка.]
В душе моей теперь туман, Слеза в душе и слезы в небе. Сгибает горе стройный стан, Я вся тонка, как будто лебедь.
Не сбросить сердцу тяжких пут,Былое счастье вспоминая,Я вся из блесток и минут,Я не такая — вся иная.
В снегах потерян жизни след, За счастьем следует расплата, Меня покинул мой Альфред, И плачет, плачет Травиата.
Вбегает САША БЫСТРЫЙ с листком в руке.
САША. Предлагается подписка на подарок Грааль-Гаремной.
ЮНОНА. Этого только не хватало.
ЛЮБОВНИК. Виноват, по какому же случаю?
САША. Во-первых, потому, что она невеста Сатурна Ивановича…
ЛЮБОВНИК. Виноват. Подарки должен делать жених, а не труппа. Насколько я понимаю, Сатурн Иванович вступает в брак единолично.
САША. А вы бы хотели, подписавши по рублю, вступить в брак все? Но вы меня не дослушали. Во-вторых, Грааль-Гаремная справляет двухлетний юбилей своей театральной деятельности.
ТРАГИК. Двухлетний юбилей!.. Где мы живем?.. Господи, сделай меня итальянцем. Я подпишу этот лист, только перешагнувши через свой собственный труп.
СТАРАЯ АКТРИСА. Чествование, подарок… И кому? Грааль-Гаремной.
Входит САТУРН и останавливается позади актрисы.
Этой… (актриса оглядывается) талантливой актрисе, нашей гордости, да я первая подпишу.
Идет и подписывает.
САТУРН. Что это за подписка?
САША. На подарок Зинаиде Львовне по вашему распоряжению и по инициативе труппы.
САТУРН. Очень мило. Но я боюсь, что мое присутствие стеснит. Может быть, здесь есть нежелающие подписывать.
ТРАГИК (подходя подписывать). Что вы, Сатурн Иванович, я скорее перешагну через свой собственный труп, чем откажусь от подписки.
САТУРН. Сейчас я приглашу сюда Зинаиду Львовну, ей будет приятно видеть ваши подписи.
Уходит, САША за ним.
ЮНОНА. Ха-ха. И я верила в вашу дружбу.
КОМИК. Вы что же, товарищи? (Юноне.)
ТРАГИК (указывает на старуху). Это она виновата: «Этой талантливой, нашей гордости»…
СТАРАЯ АКТРИСА. А вы, батюшка, два раза подряд через свой собственный труп переступили.
ТРАГИК. Я запрещаю вам касаться моего трупа.
[ЛЮБОВНИК. Господа, дело можно поправить. Сплотимся вокруг Юноны Антоновны и встретим Грааль-Гаремную демонстративно холодно.
ВСЕ. Правильно. Правильно.
Окружают ЮНОНУ, комик берет гитару и напевает.
Входит САТУРН под руку с ГРААЛЬ, садятся за отдельный столик.
ГРААЛЬ. Однако почему мы сидим одни? Кажется, нас бойкотируют.
САТУРН. Нас? Бойкотируют? (Громко, любовнику.) Валентин Степаныч!
ЛЮБОВНИК (с места). Что?
САТУРН. Рисунок для новой роли у вас намечается.
ЛЮБОВНИК (оборачивается, внимательно). Для какой роли, Сатурн Иванович?
САТУРН. Вот чудак. Кто же, как не вы, в новой пьесе играет главную роль.
ЛЮБОВНИК. Я? Главную роль?
Подходит.
ГРААЛЬ. Садитесь сюда. Хотите чаю?..
Любовник целует руку ГРААЛЬ, садится.
ТРАГИК. Негодяй.
САТУРН (Трагику). Терентий Лукич.
ТРАГИК (неохотно, свысока). Слушаю.
САТУРН. Хочу вас к постановке привлечь.
ТРАГИК подходит.
ТРАГИК (подходя). Ну что же… я всегда…
Целует ручку ГРААЛЬ.
СТАРАЯ АКТРИСА. Как это подло.
САТУРН манит пальцем старую актрису. Та подбегает.
САТУРН. Садись. Тетку дублировать будешь.
СТАРАЯ АКТРИСА. Зинаида Львовна… Сатурн Иванович…
КОМИК. Ах, мерзавцы, мерзавцы…
ЮНОНА. Вы — один истинный друг.
КОМИК. Верно, мамочка, верно, только и мне пора…
Рысцой бежит к столику ГРААЛЬ.
Зинаида Львовна. Зиночка… Целует руку. Граальчик… Гаремчик… Ведь я вас вот какой знал, на руках носил… Господи… В доме у вас бывал… Лестница в таких коврах, что с самого верха идешь, и не больно… Батюшка ваш выйдет, бывало, генерал… Весь дом — на широкую барскую ногу… Шампанское рекой…
ГРААЛЬ. Вы что-то путаете. Мой отец — пролетарий.
КОМИК. Я так и говорю: папенька ваш, бывало, слесарь, выбежит на босую пролетарскую ногу… Самогонка рекой…
ЮНОНА. Терентий Лукич… Валентин Степанович.
ЛЮБОВНИК. Виноват, я занят.]
Актеры и актрисы окружают ГРААЛЬ и САТУРНА.
СТАРАЯ АКТРИСА (целуя Грааль). Подумать только: Юнона Антоновна вашу роль играть хотела.
ГРААЛЬ. Не знаю, что нашли в этой роли. Я даже пьесы еще не читала.
САТУРН. Роль замечательная, а если у актрисы красивые ноги, прямо клад. Ноги в этой пьесе — главное действующее лицо.
Входит МИТЯ.
Вот и автор. Вы не знакомы? Автор «Нашего горя».
ГРААЛЬ (здороваясь). Грааль-Гаремная.
САТУРН. Ну, как? Переделали?
МИТЯ. Готово.
САТУРН (беря у Мити рукопись). Вот, Зиночка… [роль завтра же для тебя будет переписана.] Какая роль… Изящество, гибкость, нравственное падение, фокстрот…
ГРААЛЬ. Я хочу сейчас посмотреть.
САТУРН. Постой, я сам прочту одно место… Вот, начало второго акта, прямо для тебя… (Развертывает рукопись, читает.) М… м… м… «Осенний вечер. У освещенного подъезда ресторана стоит племянница с лотком в руках…» Странно. «Она изнурена, плохо одета и часто переступает озябшими ногами в валенках»… Что за черт. (Мите.) Может быть, это у вас тетка зябнет?
МИТЯ. Нет, это племянница.
САТУРН. Как, племянница?
ГРААЛЬ. Покажите мне.
Выхватывает рукопись, отгибает первую страницу.
Действующие лица: Анна Петровна Зарудная, женщина сорока пяти лет. Ксения Дмитриевна, ее племянница, молода, но выглядит старше своих лет, бедно одета и на протяжении всей пьесы в валенках… (Тихо.) Это я? (Молчание.) Я вас спрашиваю: в валенках, старше своих лет — это я?
САТУРН. Да как же вы смели племянницу в валенки втиснуть?
МИТЯ. Она сама просила.
ГРААЛЬ. Я? Просила?
МИТЯ (указывая на Юнону). Нет, жена директора. Я для нее писал.
ГРААЛЬ. Я жена директора, я. А если вы писали для этой особы — ваша бездарная пьеса не пойдет. Вот. Вот. Вот.
Рвет рукопись и бросает.
МИТЯ. Единственный экземпляр.
Собирает листки.
ЮНОНА. Ха-ха-ха… Конечно, автор писал для настоящей актрисы, а не для какой-нибудь Гаремной.
