наше разрешение им больше не нужно. Единственное, что мы можем, — это дать им то, чего они хотят. Я не собиралась возвращаться на Чеджудо, однако приехала сюда, потому что Чжун Ли мечтала о свадьбе в кругу семьи. Тем не менее я договорилась о венчании в католической церкви Чеджу.
Я охнула. На острове в последнее время стало еще больше христиан, и к шаманизму они относились еще хуже правительства. Чжун Ли опустила голову и принялась теребить крестик, висящий на шее, — до сих пор я была слишком потрясена присутствием Ё Чхана и Ми Чжа, чтобы его заметить. Дочь не только сделала мне больно своим выбором, но и отказалась от традиций нашей семьи хэнё, и это просто не укладывалось у меня в голове.
Ми Чжа спокойно продолжила:
— После церемонии состоится прием и празднование здесь, в Хадо.
Я больше не могла сдерживать гнев.
— Ты столько у меня отняла, — сказала я бывшей подруге. — Зачем тебе понадобилось лишать меня еще и Чжун Ли?
— Мама!
В ответ на сердитое восклицание моей дочери Ми Чжа предложила:
— Двум матерям лучше поговорить с глазу на глаз.
— Мы останемся, — возразил Ё Чхан. — Я хочу заставить ее понять.
— Поверьте мне, так будет лучше, — мягко сказала Ми Чжа.
Едва Ё Чхан и Чжун Ли вышли, как она заявила:
— Ты так ничего и не поняла. Живешь с ненавистью и осуждением, но даже не спросила меня, что произошло на самом деле.
— Зачем спрашивать? Я своими глазами все видела. Тот солдат схватил моего сына…
— Думаешь, я не вспоминаю ту сцену каждый день? Она выжжена у меня в мозгу.
С виду Ми Чжа действительно было больно, но что это на самом деле значило? Я молчала, выжидая, что последует дальше.
— Мне надо было искупить свою трусость, — сказала она наконец. — Когда муж начал путешествовать, я знала, что он не будет по мне скучать. — На лице у нее мелькнуло странное выражение, но тут же пропало, прежде чем я успела его определить. — И я переехала в Хадо. Хотела посмотреть, не сумею ли тебе помочь.
— Что-то я не увидела от тебя никакой помощи.
— Мне пришлось долго ждать. Я уже решила, что все безнадежно. А потом погибла Ван Сон.
— И ты пришла на ритуал призыва духа, хотя тебя не приглашали.
— Может, ты и не приглашала, но духи тех, кого ты потеряла, хотели меня видеть. Они заговорили со мной…
— Нет, со мной, — поправила я ее.
— Ты искажаешь события, потому что видишь во мне только зло. — Ее сдержанное спокойствие вызывало во мне ответную злость. Наверное, Ми Чжа это почувствовала, потому что продолжала тихо и размеренно, словно пытаясь меня убаюкать: — Вспомни, что тогда случилось. Шаманка Ким вошла в транс, и Ю Ри заговорила первой.
— Да, и заговорила со мной. Я давно ждала от нее вестей. От всех моих близких.
— Но они появились только когда пришла я, верно? — настаивала Ми Чжа, возможно чувствуя мои сомнения. — К тебе они больше не приходили, так ведь?
Я попыталась обдумать ее слова. В голове у меня гудело. Нет-нет, такого не может быть.
— Они все говорили одно и то же, — негромко продолжила Ми Чжа. — Они пришли к прощению. К кому они, по-твоему, обращались? Конечно, ко мне.
«Я ни в чем не виноват, меня убили, но я пришел к прощению».
Меня пробрала дрожь. Может, духи и правда приходили к ней, а не ко мне.
— Если мертвые могут меня простить, почему ты не можешь? — спросила она.
— Тебе не понять, потому что ты не страдала так, как я.
— Я страдала по-своему.
Кажется, она ждала вопросов, но я молчала.
Пауза затянулась, а потом Ми Чжа сказала:
— Хоть ты и отказываешься мне верить, я изо всех сил старалась загладить свою вину. Когда Чжун Ли выиграла конкурс, учитель О пришел ко мне…
— Не может быть.
— Может. Он объяснил, что девочке предоставили место в прекрасной школе в городе Чеджу, но на твоей дочери лежит печать из-за принципа коллективной ответственности. Я отправилась на пароме на материк, встретилась с мужем и пообещала выполнить любое его желание, если он поможет Чжун Ли получить место в школе. Я напомнила ему, что именно твоя семья помогала выхаживать его после побега с Севера. Знаешь, у него до сих пор остались шрамы и на теле, и в душе.
— Но в тот ужасный день он ничем не помог…
— Сан Мун не знал, что вы там, а потом уже было слишком поздно. Когда он понял, что случилось… Он и раньше меня бил, но не так. Я попала в больницу, где пролежала несколько недель, поэтому не смогла сразу к тебе прийти. Большинство травм зажило, но с бедром у меня с тех пор проблемы.
— Тут мне полагается тебя пожалеть?
Она едва заметно улыбнулась краешком губ.
— Важно одно: Сан Мун пообещал стереть имя Чжун Ли из списков людей, запятнанных коллективной виной, чтобы твоя дочь смогла учиться дальше. Взамен я должна была переехать в Сеул и снова жить с ним. Он заявил, что только так можно искупить мое предательство. Я приняла условия Сан Муна, а значит, смирилась и с тем, как он со мной обращался — всегда, с нашей первой встречи в порту. Конечно, я не доверяла мужу, поэтому оставалась в Хадо, пока учитель О не подтвердил, что Чжун Ли приняли в школу.
Я не понимала, чего добивается Ми Чжа. Жалости? Может, я и жалела ее по-своему, но сейчас она выглядела в моих глазах еще хуже, чем раньше. Если даже собственный муж винит ее в случившемся…
— Ну вот, — сказала она после очередной долгой паузы, — я сделала, что смогла, для Чжун Ли. Мы с Ё Чханом навещали ее в Чеджу, когда приезжали на остров к родителям Сан Муна. А когда твоя дочь поселилась в Сеуле…
— Ты послала Ё Чхана ее отыскать.
— Ну уж нет, ничего подобного! Они случайно столкнулись в университете. Я не ожидала, что дети полюбят друг друга, но так вышло. Я прочла это по их лицам в первый же раз, когда сын привел Чжун Ли к нам домой. Это судьба, понимаешь?
— Разве католики верят в судьбу? — скривилась я.
Ми Чжа моргнула. Ненависть мою она готова была принять, а вот насмешки над ее верой — нет. Интересно.
— Чжун Ли уже давно живет самостоятельно, — сказала она. — Я старалась по возможности стать для нее второй матерью. Я люблю Чжун Ли и хочу ей помочь.
— То
