— В это кафе и хаживал Модильяни? — пробудила Роберта Мари-Луиза.
— Садись, — сказал он.
— Не передумал? — спросила она, садясь.
— Нет. Что будешь пить?
— Ничего. Улица Лафайетта, сорок девять. Телефон 878-32-87. Вот тебе координаты Секваны. Гостиница «Гамильтон» — на Монмартре. Ты действительно не передумал?
— Нет, — ответил Роберт.
— Когда сам себе Бог, можешь оправдать любое преступление. Сатанизм начинается тогда, когда обожествляется то, что людей разделяет, а не соединяет.
— Ну, а почему ты сама стремишься к деятельности за пределами Нобля?
— Христианство не в созидании идеального государства, а в духовном спасении отдельного человека. Для находящихся во Христе невозможен никакой эгоизм, когда себя противопоставляют другим, никакая абсолютизация своего «я» даже в случае опасности для существования.
— Многие живут по ницшеанскому принципу: если видишь слабого, столкни его. Полагают, что так будет сохранена здоровая раса, биологический вид. Надо сопротивляться насилию.
— Такую ситуацию, — возразила Мари-Луиза, — христианство называет последствием первородного греха. Первородный грех — присущее всей природе право сильного. Победить таящийся в каждом из нас первородный грех можно, только идя противоположным путем. Любовью к ближнему и самопожертвованием. Своими парижскими историями о мальчике и о сумасшедшем нью-йоркце, что любил кормить голубей, а тебя угощал чаем, ты показал, что в отдельные моменты своей жизни ты способен проявить высокий Коэффициент доброты. В истории о голодающих в Эфиопии ты поднялся до высот матери Терезы, хотя теперь я вижу, что тебе не хватало искренности и принципиальности. Но что я здесь кудахтаю, как наседка. Ты свободный человек и поступаешь так, как находишь нужным. Оценки же оставим при себе. Хочу посмотреть на то, что для тебя дорого. Хонда дал автомобиль. Он гостит на заводе «Рено».
— Париж — это всевозвращающее море, — сказал Роберт, и они поднялись, направляясь к выходу.
* * *
Роберт опаздывал. Когда он вошел в фойе гостиницы «Гамильтон», Секвана уже сидел в кресле, читая газету. Это был человек лет сорока пяти-пятидесяти, плотный и облысевший. Сквозь толстые стекла очков смотрели рыбьи глаза, под которыми свисали синеватые зернистые мешки. Впечатление неприятное, если не сказать отвратительное.
— Простите за опоздание, — сказал Роберт, пожимая потную дряблую руку писателя. — Я показывал своей секретарше Париж: Вандомскую площадь, где умер Шопен, Амстердамскую улицу, где жил Дюма, Бульвар дю Тампль, где Флобер написал «Госпожу Бовари», Корто 12, где творил Морис Утрилло и так далее — исторический Париж.
— А у церкви Сакре-Кёр были? — спросил Секвана, аккуратно сворачивая газету. — Оттуда прекрасный вид: Дом инвалидов, площадь Этуаль, Дворец ЮНЕСКО, Пантеон, повернувшаяся спиной к Нотр-Дам покровительница святая Женевьева…
— Пусть сама посмотрит. Мы расстались у «Гамильтона».
— Откуда вы знаете Париж? Слышу акцент, потому спрашиваю.
— Когда-то содержал сомнительное заведение на улице Сен-Дени… А теперь я пилот «Формулы-1» в Нобле, но перехожу в «Макларен» — там больше простора для бизнеса.
— Так вот откуда вы знаете шефа венецианского публичного дома дона Симеони, ха-ха-ха, — Секвана залился смешным фальцетом.
— Но и вы, насколько мне известно, тоже причастны к такому бизнесу?
— Нет. И да и нет… Я художник, ибо мне принадлежит идея. Я не впутываюсь в большой бизнес. Я порождаю идеи, а потом получаю такой-сякой процент. Вообще же живу за счет литературы. Это тоже достаточно прибыльное занятие.
— На этот раз идея исходит от меня, — сказал Роберт. — С вашими связями вы, может быть, меня поддержите…
— Очень приятно встретить делового человека. Простите за смелость, ваша фамилия Шалка?
— Роберт Шарка.
— Ах так… Кажется, я уже встречал ваше имя в репортажах о «Формуле-1»… Говорите. Сегодня я должен закончить роман о вампире-донжуане. Так что спешу к компьютеру.
— Вы пишете на компьютере?
— Да. Так в чем же дело, простите за смелость?
— В гонках существует сложная система, и можно сДелать так, что победитель будет известен заранее… Гонки легко поддаются режиссуре. Достаточно поместить в автомобиль другой микропроцессор и все предрешено. Я предлагаю подпольный тотализатор и обещаю, что два-три ведущих гонщика «Формулы-1» разделят места так, как будет заказано…
— Весьма интересно. Я был зачинателем подобного бизнеса в футбольной лиге Италии, а теперь вы предлагаете делать то же самое в «Формуле-1»… Как вы себе все это представляете, простите за смелость?
— Необходим фонд — деньги механикам и инженерам, а все остальное я беру на себя. Для начала я берусь быть вторым на воскресном этапе в Ле Кастеле у Марселя. Это была бы сенсация, потому что тогда я бы укрепил свою позицию в общем зачете, а еще никто не знает, что после этого этапа я перехожу из команды «Идеал» в «Макларен». Следовательно, следующий мой старт будет только на следующий год. В этом году этот этап для меня последний. Этого не знают те, которые верят в мою звезду и готовы делать ставку на меня…
— Прекрасно, — сказал Секвана, — а кто будет первым?
— Первым, по всей вероятности, финиширует Сенна. На воскресенье прогнозируют дождь, а на мокрых трассах Сенна не имеет себе равных. Его трудно сравнивать с Кларком или с Хиллом, но гонкам он отдает себя на все сто процентов и больше ничем не интересуется. Своего рода фанатик, обладающий большим талантом. Третьим, вероятнее всего, будет Бергер. Модель «Феррари» этого года Джона Бернарда очень перспективна. Там автоматическая коробка скоростей, и водителю не надо нажимать на сцепление. И передняя часть стала более узкой, раз только две педали. Это помогает колесу сберечь около двух секунд. Ручка передач вращается вместе с рулем. Слева — более низкие передачи, а справа — более высокие. Всего семь передач. Включаются так, что не надо снимать ногу с акселератора.
— И вы все гарантируете, простите за смелость?
— Всего гарантировать я не могу. Помните, как во время тренировочных заездов в Бразилии Стреф перелетел через ограждение и врезался в трактор? Бедняга… Его долго не могли выковырять из машины, а потом забравший его вертолет с полчаса крутил над трассой, пока наконец не решили, в какую больницу его доставить, но и в больнице не оказалось необходимых специалистов…
— Зачем вы мне все это рассказываете, простите за смелость?.. Ведь это все — специфика вашей работы, и я понимаю, что полной гарантии никто ни в чем не дает и…
