Дарран покачал головой.
— Это выше моего понимания, господин. Чтобы олк был способен на такие вещи…
— Согласен, — произнес Гар. — А теперь забудь обо всем, что услышал. Я же не должен был тебе это рассказывать. Не должен был обременять твою совесть правдой. Просто… — Голос Гара дрогнул. — Просто мне стало обидно, что он умрет, а о сделанном им добре будет знать только один человек. И всего один человек не будет считать его преступником и изменником.
Дарран облизал пересохшие губы.
— Понимаю, господин. Не стану отрицать, что пережил потрясение… но рад, что вы мне все поведали.
— В самом деле? — Принц покачал головой. — Будем надеяться, что радость не сменится раскаянием.
— Не сменится, — заверил Дарран. — Господин, все это действительно прискорбно, но ничего не изменится, если вы решите уморить себя голодом. Прошу вас, поешьте.
Гар вздохнул.
— Попробую. Но ничего не обещаю, Дарран. Мне надо написать речь, а при мысли о ней у меня душа переворачивается. Оставь меня, а я попытаюсь съесть хоть немного твоего цыпленка.
— Хорошо, господин, — согласился Дарран и вышел, всей душой сострадая принцу.
* * *
Большой зал собраний во дворце гудел от множества голосов, когда за несколько минут до начала Морг подошел к его дверям, таща за собой калеку. Войдя, он остановился и оглядел представшую перед ним картину. По левую руку на скамьях расселись доранцы. Некоторые действительно обладали талантами и влиянием, но большинство лишь тешили себя тем, что само их пребывание в Общем Совете означает участие во власти. Он сдержал улыбку. Неведение может оказаться иногда большим благом. Отдельной группой ближе к креслу председателя расположились Нол Далтри, Горд Хафар и Тоб Бокур, ближайшие друзья Джарралта. Как они удивятся, когда узнают, что для них нет мест в Тайном Совете нового короля.
Горд заметил его и поднял руку в знак приветствия. Нол и Тоб последовали его примеру. Он кивнул в ответ, едва улыбнувшись.
Скамьи с правой стороны предназначались для олков, а именно для глав гильдий и их супруг. Судя по воспоминаниям Джарралта, обычно они представляли собой крикливую толпу, но в этот день сидели молча или общались тихо, имея озабоченный вид. Их скотские рожи выражали беспокойство, под глазами залегли тени. Он бросали злобные взгляды на сидевших напротив доранцев. Они не владели магией, но абсолютно безмозглыми их считать было нельзя. Ясно, что слух о позорном аресте Эшера распространился по городу. Розовые мечты олков рухнули, и вместо них в душах поселился страх.
Им было чего бояться.
Прямо напротив входа располагалось кресло председателя, а за ним — возвышение с местами для короля и членов Тайного Совета. Оно было почти пустым — только одно место занял человек в роскошных одеяниях. Не Борн. Не Дурм. Это был Холз, приехавший пораньше и сейчас кивавший лысой головой, сидя в кресле. То ли молился, то ли спал.
Какое заметное сокращение в рядах власть имущих. Но гуще они не станут. У короля Морга не будет Тайного Совета, ему не нужен хор дураков. Его власть будет абсолютной. Никаких оппонентов, никакого расхождения во мнениях быть не должно. Отныне и до тех пор, пока не падет Стена. Один король. Один голос. Это единственно правильный способ правления. Шесть столетий абсолютного одиночества убедили его в этом.
Еще один дорогой друг Джарралта, Пейн Сорволд, сидел в кресле председателя Совета. Заметив Морга и Гара, он двинулся к ним. Они встретились в центре зала.
— Ваше величество. Конройд. Добро пожаловать.
Калека поклонился.
— Советник Сорволд.
— Простите, господин, но мы вас не ждали. Это советник Джарралт потребовал срочного созыва заседания Общего…
— Я знаю. У меня есть краткое обращение к Совету, — сказал Гар. — До того, как вы… перейдете к другим вопросам.
— Конечно, ваше величество. Конройд, если желаешь ввести меня в курс дела, по которому ты…
— Когда его величество сделает заявление, — с вежливой улыбкой прервал его Морг, — все остальное объяснится само собой.
Светло-зеленые глаза Сорволда сузились, тонкие губы скривились.
— В самом деле? При всем уважении, я как председатель…
— Должен научиться молчать, — резко оборвал его Морг.
Побагровев от возмущения, Сорволд обратился к калеке:
— Ваше величество, могу я переговорить с вами наедине?
— Не можешь, — вмешался Морг, не давая Гару ни слова сказать. — Призови Совет к вниманию, Пейн. Мы люди занятые.
Оскорбленный Сорволд зашагал к своему креслу, а калека заметил:
— Я буду благодарен, Конройд, если ты позволишь мне говорить за себя. Я пока еще король.
Морг ухмыльнулся.
— Ревнуешь к последним моментам власти, маленький ублюдок?
Морг двинулся к возвышению, на котором сидел Холз, а Гар направился к креслу председателя Совета. Увидев Джарралта, Холз зашевелился. Лицо у него было усталым и опустошенным. Наверное, только что вернулся после посещения Дурма. Глаза старика были печальны, руки безвольно застыли на коленях. Какие трагические переживания.
— Приветствую тебя, Конройд.
— Здравствуй, Эфрим.
Прямо под ними Сорволд взял со стола молоточек и ударил в колокольчик. Все разговоры прекратились. Уселись на скамьи те, кто стоял. В воздухе ощущались напряжение, любопытство и страх. Когда наступила тишина, Сорволд еще три раза ударил в колокольчик. Кивнул молодой женщине, которая исполняла обязанности секретаря, чтобы она произнесла заклинание для записи всех выступлений, и откашлялся.
— Властью, данной мне как председателю Совета, я объявляю заседание открытым. Пусть нас не оставит милость Барлы, а ее мудрость направляет нас и сила поддерживает. Прошу тишины, потому что сейчас к высокочтимому Совету обратится его величество.
— Благодарю, председатель Сорволд, — произнес калека. У него было бледное лицо, и цвет этот подчеркивался черной одеждой, которую он продолжал носить в знак траура по тем мертвым глупцам, что были его семьей, и по так вовремя ушедшему Дурму. — Мои добрые советники, сегодня я пришел к вам с тяжелым сердцем и принес новости, которые не понравятся вам, как не нравятся они мне самому. Но я верю в вашу сдержанность и готовность принять волю Барлы… сколь бы тяжело это ни было.
Гар сумел завладеть вниманием присутствующих. Морг давно не имел возможности быть зрителем на театральных зрелищах, поэтому откинулся на спинку кресла и приготовился наслаждаться происходящим.
— Прежде всего, — продолжал калека, положив руки на кафедру для выступающих, — я должен исполнить печальную обязанность и сообщить, что Главный маг Дурм ушел из жизни, предав дух свой на милость Барлы. Прошу в знак уважения к заслугам перед королевством почтить его память минутой молчания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
