я, видя намерения своего десятника.
— И кто ты таков, что лаяться на меня вздумал? Не каждый боярский холоп позволяет себе со мной так говорить, — после мужик обратил внимание на Лавра. — Понятно. Этого я знаю. Снова пришли просить переехать в чистое поле? Я уезжаю от сюда. Подамся на Волгу со многими беженцами, да и делов. Там работы будет много.
— Все сказал? — спросил я грубоватым тоном. — Тебе делают предложение стать лучшим кузнецом на Руси, а ты убегаешь? Трус? Или столь дряной мастер, что работать умеешь только там, где иных кузнецов отродясь не было?
Этот прием, взять «на слабо», я задумал еще раньше. С такими упертыми нельзя прямолинейного говорить. От прямого и понятного предложения он уже отказался.
— Я? Я булат варить умею! — вскричал кузнец.
Переходить ко второй части своего плана было не то, чтобы боязно, я уже свое отбоялся, когда в детстве дед фашистами пугал, так мне, пацану лет четырех-пяти эсесовцы снились. А после я сам их душил, всякого рода радикалов. Но уж слишком могучим выглядел мужик. Хотя… Я ведь так же не мелкий, ростом и больше Маски буду, пусть мускулатура у меня не перекачена, но явно не задохлик.
— Не верю. Я посмотрел на тебя, нынче сомневаюсь во всем, — сказал я.
Мужик бросил в сторону оглоблю, с которой вышел. И пошел на меня.
— А я нынче тебя отрок проучу. Коли отец науке жизненной не обучил, так я преподам урок, — с этими словами Маска подходил ко мне.
— Чтобы не случилось, не встревай! — приказал я Лавру и еще одному воину, который был из его десятка.
Мы пошли на разговор вдвоем с десятником, но двенадцать воинов еще стояли в стороне и толпой мы бы запинали и грозного медведя. Но что я за командир, если не могу справится с неподготовленным мужиком.
Кузнец хотел меня схватить обеими руками, но я вышмыгнул из захвата и кулаком правой руки, уже находясь от Маски справа, прописал тому в печень. Удар, пусть и вышел чуть смазанным, но все равно его силы хватило бы для того, чтобы свалить почти любого соперника. Этот же чуть скривился и развернулся ко мне, при этом он держал правую руку вытянутой, так что у кузнеца получился удар с разворотом. Нет, не удар, а угрожающий взмах. Я уже оказался сзади кузнеца и ударил мужика по его опорной ноге. Маска покачнулся, ноги подкосились, но он быстро восстановил равновесие.
— Ты что прыгаешь от меня? Бейся! — взревел, будто медведь, оскорбленный кузнец.
— А я и бьюсь. Только зачем же мне с тобой силой меряться. Ее у тебя хватит на троих, а вот прыти у тебя нет, не ловок ты, — сказал я, делая шаг назад, уходя от размашистого удара кузнеца.
Был бы сейчас реальный бой и передо мной стояла бы задача победить, то я уже давно саданул бы Маска по коленям, которые он совершенно не прикрывает, напротив, будто подставляется. Но калечить кузнеца цели не было. Я обозначил и такой удар. Это болезненно для Маска, но я коленную чашечку не выбил и не сломал.
— Ударил бы сильнее, ты стал бы калекой, — сказал я.
— Ух! Ах! — Маск, явно обиженный, что ничего поделать со мной не может, стал, будто мельницей махать своими лапищами.
Я уворачивался, но все больше отступал, высматривая выгодные моменты, чтобы нанести свой удар. Дважды бил кузнеца в живот, он морщился, кривился, однако, не падал и почти не останавливался, стараясь меня достать. Минуты полторы продолжался этот забег, после чего я, дождавшись пока кузнец слегка выдохнется, сам перешел в атаку. Нырок, апперкот в челюсть, следом летит хук с левой, и кузнец поплыл. Он вновь не упал, но для того, чтобы остаться на ногах, сделал три шага в сторону.
— Может хватит? — спросил я.
— Опозорить меня решил? Прознают кузнецы посадские, что отрок побил меня, снова начнут пробовать на слабость, да дочку с сыном поддевать, — сказал кузнец, сплевывая кровь.
— А ты ко мне отсылай. Еще не было воина, который в кулачном бою меня одолел, — подсластил я пилюлю кузнецу.
— Говори! — сказал Маска и я начал говорить.
Предложение было то же самое, что и ранее, но я, в отличии от Лавра, обещал, что смогу подсказать кузнецу такую домну, которая позволит сильно улучшить качество выплавки.
Пока еще не настало время для строительства серьезных печей из кирпича, с возможностью выплавки чугуна. Не отработана технология получения большого количества древесного угля, нет и кирпича, который держал бы температуры. Да и не стоит сильно прыгать через целый пласт эволюции металлургии. Пока я предполагал улучшение только лишь до уровня штюкофенов, которые должны появиться… Да не знаю я когда они появятся, помню только, что это должно случится в Западной Европе уже после монголо-татарского нашествия на Русь.
Главные отличия штюкофенов от используемой домны на Руси состоят в том, что они внутри обмазываются угольной крошкой и огнеупорной глиной, а еще конструкция обкладывается как бы каменной пирамидой, так же в горне используются особые фурмы, желобки, позволяющие выходить шлакам. Вот это и будем пробовать создавать, для такой технологии все есть.
— Завтра пришли за мной, но так, кабы по полудни были и еще три телеги нужно, — сказал Маска.
— Ответь только, почему тебя не принимают в городе, — потребовал я.
— Строптивый. Я не работаю по указке и плохо не делаю свою работу. Иные кузнецы того не могут, что я, а еще… — кузнец замялся. — Я черемис, взял женой русскую, крещен, но рассорился с настоятелем храма. Дочка есть на выданье, так она… Побила одного жениха, унизила его. Что не передумал, отро… воин?
— Твою строптивость выбью кулаками, — усмехнулся я.
— Я еще отыграюсь. Не бывало, чтобы меня, Маска-медведя, отроки бивали… Окромя отца моего и не бивал меня никто, — сказал кузнец и пошел в дом.
— Вот так, и сбитня не поднес… — сказал я, усмехаясь. — А что там за девица, что мужей бьет?
— Сбитня не поднес, но получил под нос, — сказал Лавр и мы рассмеялись.
Глава 9
— Клянусь! Клянусь! Клянусь! — выкрикивали воины внутри храма Андрея Первозванного, кричали и воины, столпившиеся вокруг храма.
Огромная толпа уставших мужиков стремилась
