в сторону, куда парень и указывал. Там был мой дом, огороженный частоколом, где должен постоянно дежурить минимум один воин.
Оттолкнувшись от земли, я взлетел в седло. Благо был без доспеха, а привычка ходить в кольчуге позволяла чуть ли не парить над землей, когда брони снимались. Так что и не такие акробатические кульбиты можно исполнять.
Я был на быстром Буране. Это не конь, а ракета. Правда, топлива не надолго хватает, выносливости бы еще на лишние пять-шесть версты, так цены такому коню не было бы.
Домчался до дома я быстро, даже не заметил того расстояния, которое отделяло мое жилище от деревни. Я лишь глазом повел, когда увидел караульного, сидящего у крыльца моего дома. Он был жив, но лицо парня было в кашу, кровавую. После буду устраивать разнос, почему не была поднята тревога.
Во дворе висел кусок меди, достаточно звонкий, чтобы слышать его звук издали. А еще под козырьком крыльца располагались три стрелы с привязанными на них красными материями. Такую следовало пустить вверх и обязательно кто-нибудь, да увидел бы.
Впереди, где-то с полверсты от меня, скакали двое воинов. Это, скорее всего, были наши, из Братства. И я даже догадываюсь, чья ответка прилетела. Вышата со сломанной рукой не мог не ответить. Но, что он сделал? Ограбил меня? Нет… Марта.
Воины скрылись из виду, резко сворачивая в лес. Не думаю, что они должны были меня заметить после того, как появились в поле моего зрения, никто не оборачивался посмотреть, нет ли погони. Наверняка, они уже уверились, что лес близко и что ушли ото всех. Но все это второстепенно, главное, что у них была Марта. Один из всадников придерживал ее, перекинутую через хребет коня. Видно было плохо. Но если это не Марта, то кто еще? Кроме нее в доме никого не могло быть.
— Сука! — прошипел я и еще ударил коня по бокам, после еще и вновь…
Буран несся быстрее ветра, переходя на галоп. Я точно сократил расстояние с беглецами. В лесу они не смогут быстро передвигаться, здесь он густой. И вообще я не особо понимаю, зачем сюда везти Марту, если ее и украли. Через такой лес трудно куда-то выйти. Дальше будут болотистые места. Пешком пройти вполне можно, но конь…
Доскакав до того места, где в лес вошли некие люди, весьма похожие на, получается, моих «братьев», я замедлился. Нужно было посмотреть направление, куда идти дальше, а также послушать. Пусть конь и фыркал, но где-то на пределе своего слуха я уловил крик. Направление было достаточно четко определяемое, учитывая возможности распространения звуков в лесу.
Я пустил Бурана вперед. Звуки становились все отчетливее и громче, что говорило о том, что я близко и иду правильно. Уже через минут пять я спешился и быстро привязал Бурана к ближайшей ветке груши… Вот же, а говорили, что все фруктовые деревья из леса пересадили в сад.
— Ну? Сама али как? Коли сама ласковой будешь, так токмо ножичком проведем по лику твоему ясному и более калечить не станем. Коли артачиться будешь… — я не видел лица этого говоруна, так как старался зайти к нему и его подельнику со спины, но был уверен, что сейчас скотина облизывается.
Нельзя брать мое! Она мне не жена, даже и не подруга, но она мой человек. А еще я трепетно отношусь к любой женщине, которая подает мне еду. Есть в этом какие-то психологические триггеры про маму и бабушку. Так что за Марту отвечаю полностью. У нее нет отца, нет у нее и мужа, но я пока что есть. Нельзя брать мое!
— Нынче ты прознаешь, что такое быть с настоящими мужчинами, а не с отроками неразумными, — сказал один из разбойников, а никем иными они быть не могут, и этот насильник стал раздеваться.
Я ждал. Скрепя зубами, но я понимал, что самый тот момент удачный для нападения, когда скотина начнет свои преступные дела… Нет, нужно успеть до этого момента, но когда Марту начнут держать. И тогда насильники будут обезоружены.
Вот он снял штаны, Марта закричала и второй подельник ударил ее по лицу.
— Зачем? — сказал тот, который уже рассматривал обнаженное тело женщины. — Мне не по нраву супружничать с безмолвной.
— А что, уды не поднимутся? — рассмеялся второй, запрокидывая голову назад от смеха.
И я рванул. Меч уже был в руках, а расстояние между мной и насильниками оставалось не более сорока метров, но это был достаточно густой лес, не выходило бежать напрямки. Не получилось бесшумно оказаться рядом с насильниками, но все равно один, тот который стоял на коленях, возвышаясь над Мартой, успел только повернуть голову. Второй же кинулся к своему топору, который был им брошен метрах в десяти.
Мне хватило времени, которое предоставили сами беспечные насильники, оказавшиеся безоружными, чтобы уполовинить врагов. Я подбежал и рубанул того, что только подымался с колен, бил по голове. Произошла небольшая заминка, так как меч глубоко вошел в череп и я только со второй попытки его вытащил.
— Ты же клятву дал, отступник! — выкрикнул второй насильник, уже вставший в стойку и направивший на меня свой топор.
— Ты покусился на мое! — сказал я, начиная медленно подходить к Горлу, такая кличка была у этого воина, а, скорее, разбойника.
— Она чухная! — выкрикнул Горло, пятясь назад.
А он меня боится. Наверняка, будучи в ближних ратниках Вышаты, Горло восхищался мастерством своего сотника. А тут я взял и победил его кумира. Так что даже такой головорез сейчас трусил. Значит, у меня было еще больше шансов убить Горло.
— Тысяцкий, ты хочешь, я… Ну, что ты хочешь? — Горло чуть ли не истерил, посматривая на своего мертвого дружка.
Краем зрения я увидел, что Марта начала приходить в себя, она села, подтянула ноги к груди и обняла колени. Молодая женщина смотрела на меня и на то, что происходило. Она не кричала, не издавала ни звука, лишь слезы текли нескончаемыми ручейками по ее щекам.
— Так чего ты хочешь? — выкрикнул Горло.
— Тебе Вышата приказал снасильничать Марту? — спросил я.
— Да я и не знаю, как ее зовут! — сказал Горло, пятясь назад и упираясь в ствол березы.
— Я не о том спросил, — прикрикнул я.
— Да! Это Вышата. Он сказал, что нужно тебя проучить, что ты добр к чухне и
