поддержку восстания. Мало того, в случае успеха, к восставшим могут присоединиться и некоторые рода мордвы, те, что особенно озлоблены на христиан-русичей.
— Я не могу дать еще больше еды, — процедил сквозь зубы Крати.
Сейчас старейшина был готов к смерти. Но нельзя позволять себя обкрадывать. Все должно быть в меру. Он готов умереть, но все больше склонялся к иному решению, пусть еще до конца этого не осознал.
— Ты принесешь еще столько же, как ранее, и я более не потребую от тебя еды. Но требования мои будут иными. Мы начнем восстание с той земли, которой когда-то владели твои предки. Мы убьем боярина, который посмел назвать эти земли своими, мы заберем у него всю еду и оружие с конями. Это нас усилит, — сказал жрец.
Крот никак не хотел смерти Владу, который ему нравился, как хозяин. Старейшина молчал о секретах, которые поведал ему этот отрок. Производство меда, создание садов и прививание деревьев. А чего только стоит искусственное оплодотворение? Так можно быстро число скотины увеличить в два раза.
— Да, я сделаю все, что нужно, — сказал Крот, пока даже не представляя, как ему поступить.
Куда не кинься, везде предательство. Можно ли предать своих соплеменников? Наверное, нет. Можно ли предать Влада, новую власть, даже если она кажется перспективной? Наверное, да. Но сомнений очень много.
*…………..*…………*
Собрание у воеводы-князя Ивана Ростиславовича длилось уже третий час кряду, ну или около этого, так как часов, и нет никаких, лишь ощущение времени осталось. Вот только отсутствие часов не исключает долгое, и нудное совещание.
Ладно, когда Устав был доведен до сведения всех тысяцких и ряда витязей-братьев. Но после началось обсуждение. Так всегда бывает в начале пути, когда еще мало чего понятно, вопросов оказалось масса. Вот как реагировать, если против тебя окрысился брат по Братству?
И не нужно отделываться, отговариваться тем, что это не возможно. Все мы люди и от того, что стали называться Братством и дали очередную клятву, мы не перестали оставаться человеками. А, как известно, нам хомо сапиенсам, свойственны ошибки, часто алчность, зависть и многие другие пороки, неискоренимые даже верой в Бога.
Был на этой встрече и Вышата. Он несколько раз кинул на меня свой взгляд, замешанный на злобе и с невысказанными вслух вопросами, но более никак себя не проявлял.
Не успел я совершить акт возмездия этому казнокраду, которого, по не до конца мне понятным причинам, князь прощает. Ну и пусть он почти что все украденное и зарытое на границе Леса и Степи вернул в Братство. В том числе и за эти деньги сейчас быстро возводится деревяная крепость, где будут проживать князь, Боромир, да Никифор. Ну я еще как-то понимаю тот момент, что Вышата в дружине Ивана Ростиславовича уже давно. Но все равно, нужно было еще подольше промурыжить Вышату и не в десятниках, а в рядовых.
Ошибку князя собрался исправлять я, причем радикально и навсегда. В этом я привлек Спиридона. Не для исполнения замысла, а для того, чтобы собрать информацию. Да, дьячок сильно сопротивлялся, долго отказывал мне в просьбе. И я, было дело, уже задумывался о том, чтобы отправить Спирку подальше от себя. Если не хочет быть моим человеком, то я обойдусь без него. Обещал же митрополит прислать священников, ну так построю на своих землях самую красивую церковь, пусть она ждет своего хозяина. А Спиридона напугал тем, что он к Вышате отправится.
Конечно, рукоположенный священник будет уместным даже рядом с княжескими хоромами, но Спиридон и сам ко мне привязался, да и окучивает он Ефросинью, дочку кузнеца Маски, христианку, между прочим. Так что ничего не мешает Спирке жениться на ней, кроме того, что кузнец пока против. И в этом деле без моего вмешательства, не может благополучно срастить. Так что согласился влюбленный Спиридон работать так, как я от него это жду.
Уже через день я знал о Вышате если не все, то многое. Его люди приезжали на мои земли в церковь. Вышата, судя по тому, что я узнал, — похотливое животное, но чистоплотное, чего не отнять. Раньше, чем построить себе новый дом, он приказал сложить мыльню. Ну и ходит туда чуть ли не через день. А еще Вышата понял, куда пропали его люди и, вероятно, планирует свой удар. Частью это хорошо, так как мой противник так же старается действовать без участия воеводы-князя.
Как все это узнано? Исповедь. Именно раскрывать ее тайну противился Спиридон. Да он и сейчас не распространяется о совершенных грехах его паствы. Но я смог убедить дьячка в том, что озвучивание мненекоторых тайн способствует профилактикигрехопадения, ну и тому, что я, единственный, кто может спокойно разговаривать с Маской, стану сватом Спирки.
— Если кто совершит деяние, недостойное Братства, то воевода выгоняет того, а все имущество изымается. Но братья могут спасти такого, если все пять тясяцких выступят с защиту обвиняемого, — Иван Ростиславович читал очередное правило из Устава.
Я все это знал наизусть, так как частью и составлял. Лишь некоторые формулировки сменил Климент, но митрополит далеко, с ним не поспоришь, так что принимали мы Устав в редакции Климента Смолятича. Я не претендую на звание главного редактора. Может и стоило, но начни я об этом сейчас говорить, так братья подумают, что это слишком нагло, не поверят.
— И нынче же обращаться ко всем «брат», и не сквернословить, — заканчивал свое выступление князя, а последнее замечание Ивана Ростиславовича выглядело, как-будто в школе будущего классный руководитель отчитывает учеников за маты.
Я уже собирался уходить, лишь думал переговорить с Глебом о доставки с его мест, но меня одернул Боромир.
— Брат Влад… непривычно так говорить… князь тебя к себе зовет, — сказал бывший старший сотник, а сейчас младший воевода-брат, заместитель Ивана Ростиславовича в Братстве.
Воевода уже вполне пользовался своим статусом и не было столь масштабной стройки, как тут, в крепости. За полтора месяца, используя труд не менее, чем сотни человек, которых должны были предоставлять все тысяцкие, а тогда еще полусотники, была возведена крепость, которую скорее можно было назвать острогом, фортом, так как очень сильно был похож на тот комплекс, который в Америке был, форт Росс. Внутри построены амбары, терем, пусть и относительно скромный, в два этажа и на комнат семь, не больше, ну и несколько домов с казармой — длинным домом-общежитием.
Я так же отдал свою долю сюзерену, как я
