Задача была сложной, но Фаннар закупил амулеты, да и кроме него и жены в отряде были еще охотники. Несколько раз приходилось возвращаться ни с чем, чтобы пополнить припасы. Благо, была возможность за небольшую плату остановиться в Академии. Именно там они с Эльсой и встретились. И та предложила сделку.
— Лучше бы сгинули на болотах, — в сердцах сказал Эгиль. Я его понимала, но если не супруги Бетлари, то кто-то еще согласился бы на предложение Эльсы. Тем более что выглядела она безопасно — старушка, которая сама себе на уме.
Старушке было нужно не так и много: сопроводить ее к руинам на болотах и очистить их. Для этого надо было убрать кое-какую живность — насекомых, но у отряда были амулеты огня и воздуха. На этот счет никто не беспокоился.
Вот только с насекомыми в руинах было не все просто. Старушка умолчала о воздействии на сознание, фактически большая часть отряда стала жертвами, чтобы остальные получили мгновение передышки и смогли хоть как-то противостоять.
На этом моменте воспоминаний Фаннар задергался, слишком сильными были переживания, а ведь сейчас ему как раз волноваться была нельзя. Я и так держала его на коротком поводке, постоянно обновляя заклинание.
— Фаннар, слушай меня. Это прошлое. Нам нужно знать. Мы договорились. Ты помнишь? — попыталась я дозваться его, склонившись чуть ли не к самому лицу. Эгиль тут же вцепился в мои плечи и отодвинул от тела.
— Ты с ума сошла? — прошипел он. — А если заразишься?
Но мне было некогда. Узнали мы только предысторию, а Фаннар уже готов был покинуть нас. Его глаза налились кровью, зрачок сузился, проступила сосудистая сетка на коже, опухшие живот и пятна дергались, вот-вот грозя разорваться. Его трясло от боли, хотя я влила в него остатки обезболивающего, которое нашла в сумке Эгиля. Но когда тело проедают изнутри, пара капель зелья вряд ли поможет.
— Помогите ей, помогите, — почти неживой Фаннар цеплялся скрюченными пальцами за мой плащ. — Моя Агда… спасите ее!
— Я-то помогу. Но надо знать, от чего спасти. Не смей дохнуть! — потребовала я. Но разве что-то можно было добиться от невменяемого человека на грани смерти.
— Надо уходить, — скомандовал Эгиль.
— Еще чего! — у меня было другое мнение.
Мы столкнулись с Эгилем взглядами на пару мгновений, не больше. Он ничего не сказал. Впрочем, и так было ясно, что он имел в виду: что мы рискуем и нужно убраться отсюда. Он не скрывал эмоций: побелевшие губы, сжатые кулаки, прищуренные глаза — не от злости, скорее от беспокойства. Я видела в его исполнении и то, и другое — и могла сказать почти точно. Беспокойство было приятным, но несвоевременным. Я же не безголовая, чтобы рисковать собой просто так. Рисковать нами.
Я не отвела взгляда, попыталась передать свою уверенность. Эгиль все еще хмурился, но кратко кивнул, мол, делай, что нужно.
— Не получится, уберемся отсюда. Пока оттащи свою добычу из оврага, чтобы не хватать его, кода потребуется срочно бежать. И возвращайся, мне нужна помощь.
— Что ты хочешь сделать? — уточнил он.
— Парализовать его, — я уже всерьез приглядывалась к извивающемуся Фаннару. Своими шевелениями тот лишь усиливал активность насекомых и приближал свою смерть.
Частная вариация диагностического конструкта поможет мне не добить его, а только лишить чувствительности. Жаль, нельзя сделать это магией, придется резать кожу, чтобы добраться до позвоночника и его содержимого. Я, конечно, о таких операциях читала, но никогда не видела и тем более не делала. Да и в примере речь шла об операции на поврежденном спинном мозге. А я собиралась все сделать наоборот — повредить, а не лечить. Но лечить тут уже нечего.
— Дышать-то он сможет?
— Будешь крепче держать, больше шансов, что сможет, — шикнула я на Эгиля. Нож был ясно не подходящим инструментом для таких операций. Фаннар вовремя потерял сознание, а я и не удерживала его.
— Игла или булавка есть? — я похлопала себя по карманам. Но шансы были минимальны.
— Сейчас, — Эгиль вытащил из своей сумки брошь — красивую, явно не мужскую, с синим камнем — и безжалостно обломал. Протянул мне металлическую иглу. Не совсем то, что нужно, но лучшего все равно нет.
Руки слегка тряслись, пока я не приставила нож к коже и не сделала первый надрез. В этот момент перестали болеть ноги, на которых пришлось сидеть, больше не кружилась голова, и не мешал звук шелестенья насекомых. Полностью оголить участок позвоночника, выбрать один из позвонков в шее, проследить за диагностическим заклинанием. Травма нужна была легкая, желательно конечно чувствительность убрать, но и паралича рук и ног было достаточно. Когда доступ был расчищен, вместо ножа я взяла иглу, медленно обхватила ее магией — переносить предметы так можно, но сложно, энергозатратно и ничего кроме пушинки или тонкой щепки не поднять — и нанесла «легкие повреждения спинного мозга». Совсем как это было в учебнике.
Как только операция прошла, я снова задрожала. К альвам все, устала как проклятая!
— Он жив? — уточнил Эгиль. Я пожала плечами, еще одно диагностическое заклинание пришлось почти что выдавить из себя.
— Да, жив, — обрадовала я нас и попыталась собраться с силами. Надо было снова будить Фаннара и выдавить из него все, что нам нужно знать.
Внезапно в ногах неприятно закололо, и я покачнулась, неуклюже взмахнула руками и чуть не завалилась на спину. Но упасть не успела. Эгиль прижимал ладонь к моим лопаткам и держал меня. Его руки не дрожали, в отличии от моих. И от чужого спокойствия я тоже чуть расслабилась. Да, я и сама бы справилась, пусть и не сразу, но удобнее ведь, когда рядом был тот, кто поддержит. И прикроет на случай нападения.
— Возвращаемся к вопросам, — уже более собрано произнесла я, сосредоточилась на заклинании и потянулась к Фаннару.
70. Эгиль
Мы возвращались в Академию быстрым шагом. За моей спиной над заболоченным лесом вился столб дыма. Когда Фаннар Бетлари перестал дышать, я воспользовался амулетом и сжег его тело. Выбираться из оврага пришлось быстро, не потому что времени было мало и нас ждали в Академии, просто дым был очень вонюч.
Я не чувствовал никакого сожаления от того, что на моих глазах умер знакомый человек. Мы не были близки, а последние слова перед смертью показывали Фаннара в новом свете. Нет, ужасаться было не с чего, просто я окончательно понял, что не поступил бы как он. Я бы не потерял жену. Не рискнул бы здоровьем ребенка.
Хотя я никогда и не был на его месте.
Я никогда не оставался без средств, не сдыхал от голода, не носил затертую до дыр одежду, не жил на грани, не протягивал руку, чтобы просить о милости. Я был рожден принцем, это накладывало ограничения, но привилегий также было немало. Будь моя жизнь другой, возможно, я тоже хватался бы за любую возможность обогатиться и зажить, как хотел. А может, и нет, кто знает...
Но каждый из нас сам решает — делать что-либо или остаться в стороне.
Фаннар Бетлари и его жена не были нищими. Они просто хотели больше — разумное желание для амбициозной пары. Никаких заговоров и тайных планов, лишь одно просто человеческое желание. Они рискнули. Но удача от них отвернулась, а расплачиваться за их решения теперь приходилось другим. Нам с Астер, Академии, маленькой Агде.
Астер держала Фаннара в сознании до последнего, но в итоге его тело отказало — нельзя заставить работать то, что давно сломано. Внезапно он перестал отвечать и реагировать на заклятие, просто обмяк, будто из него вытащили все кости. Астер низко склонилась над телом на пару секунд, а потом подскочила на ноги, жестом показывая мне, что нужно спешить.
И мы поспешили. Правда, синеглазку пришлось придерживать. Не с ее ногами куда-то бежать!
Вытащить из Фаннара удалось не все. Но главное — дорогу к Академии и место, где была лаборатория его жены — он открыл. Последнее добывали с трудом и уговорами, да и то он сдался, потому что там остались его записи с исследованием глаймеры. Астер, конечно же, прошипела что-то вроде «любитель-непрофессионал», но, к моему удивлению, не стала утверждать, что сама со всем разберется.
