— Но он твой друг.
— Да, — веселость сменилась осторожностью.
— Так что, если захочешь ему помочь, ладно.
— Ладно?
— Ага.
— Если мне не изменяет память, пять минут назад ты меня к нему ревновал.
— Память тебе верна. Но ты был очень убедителен в своих заверениях о прошлом.
— И не последует никаких условий?
— Какие условия? Моих друзей ты принял без них, и самое меньшее, что я могу сделать, так это ответить тем же!
Северус с улыбкой покачал головой. И вот что, спрашивается, с таким делать? Кажется, никакие испытания не способны ожесточить это истинно гриффиндорское сердце. И кто-то еще опасается, что из Поттера может выйти Темный Лорд! Это с такой-то предупредительностью!
Одновременно с этими мыслями у Снейпа зародилось желание, чтобы супруг подольше оставался таким открытым, верящим в светлую сторону вещей. К сожалению, это зависит не только от него, но и от окружения. Если некоторые продолжат свое давление на парня, использование в интригах — случиться может всякое.
Заметив, что выражение лица мужчины сделалось хмурым, Гарри осторожно провел по его щеке, спросив:
— Что-то не так?
— Вовсе нет. Просто я должен предупредить, что, хоть Люциус и мой друг, но с ним всегда нужно быть настороже.
— Знаю. Но, похоже, теперь он сам не рад, что служит Воландеморту.
— Ты прав. И все-таки он пришел предупредить меня, несмотря на огромный риск.
— Такой уж огромный?
— Ты никогда не задумывался над тем, что, несмотря на прогрессирующее безумие Темного Лорда, никто, кроме меня, не осмелился сменить сторону?
— Все из-за Темной Метки?
— Не только. Малфои, Нотты, Гойлы, Креббы и другие — это очень старые магические фамилии, и для них забота о благополучии семьи превыше остального, что делает их уязвимыми перед Воландемортом, равно как и наличие детей.
— Получается, они сами себя загнали в ловушку? — не смотря на то, что Гарри фактически сидел на коленях супруга, его голос звучал серьезно.
— Сначала они думали, что Темный Лорд поможет им возвыситься, и это, действительно, было возможно, учитывая его хватку и способность убеждать. Но после возрождения рассудок все больше изменяет ему.
— Это так сильно заметно?
— Мне, как легиллиментору, да. Думаю, создание стольких крестражей, и последующие смерть и возрождение не прошли для него даром. И уничтожение какой-либо из частей его души подхлестывает это состояние.
— Да, это многое объясняет, — задумчиво протянул Поттер. — И, мне кажется, создание крестражей относят к самой темной магии не столько из-за необходимости убийства, сколько из-за того, что душу нельзя делить. Из кусочка не возродить целого.
— Ты говоришь это, как Некромант?
— Угу. Мрачный Жнец очень не любит, когда его пытаются надуть.
Эта фраза заставила Северуса насторожиться больше других. Одна мысль, что они своими настойчивыми действиями по оживлению могли так подставить Поттера, повергала в ужас. Теснее притянув Гарри, он осторожно спросил:
— Значит, и твое возвращение…
— Нет, — ответил Поттер, не дав толком договорить. — Я никогда не старался его обмануть. То, что я вернулся Некромантом, можно считать его благословением.
— Хорошо, — напряжение стало отпускать зельевара. Гарри хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы оно отступило совсем, поэтому предложил:
— Давай заберемся под одеяло?
— Замерз?
— Нет, просто… хочу тебя почувствовать.
Окинув супруга взглядом, Снейп не стал более препираться, а просто поднялся с кровати, притушил свет и принялся стаскивать оставшуюся одежду. В этот раз Поттер не вмешивался в процесс, а просто предпочел наслаждаться зрелищем. Со своими джинсами он поступил проще — просто избавился от них при помощи магии. Правда, это только с подобными способностями было просто.
Когда Северус, наконец, скользнул под заботливо отогнутый для него край одеяла, Гарри тотчас тесно прижался к нему, буквально оплетя всеми конечностями. Снейп не сопротивлялся, а только обнял в ответ. Он уже знал, что на парня временами находят приступы некой меланхолии, и что в такие моменты ему нужен не секс, а именно такой вот тесный телесный контакт. Как сам Поттер признавался, это помогает ощутить себя живым, неодиноким.
Гарри никогда не жаловался супругу на прошлую жизнь, но по неосторожно брошенным фразам или замечаниям, а чаще просто по каким-то поступкам Снейп понял, что из своего детства парень вынес немало… странностей. Например, не переносил маленьких замкнутых пространств, тянулся к ласке, но неожиданные прикосновения его едва ли не пугали. А еще вот такие приступы замкнутости, когда слова лишь помеха. Словно он враз ощущал тяжесть возложенных на него надежд. Причем, и тут Гарри не жаловался, а просто прижимался, как замерзший воробей. Он выглядел таким усталым и несчастным в такие моменты, будто потерявшийся ребенок. Даже загрубевшее сердце Северуса не выдерживало, и, одновременно со стремлением защитить мальчишку от всех и вся, поднималось темное желание уничтожить тот первоисточник, что заставил Поттера так терзаться.
Когда Снейп стал свидетелем такого «приступа» в первый раз, то испугался, всерьез испугался за парня. К счастью быстро понял, что ему может помочь. А вместе с этим пониманием пришло и другое: по какой тонкой грани ходил Дамблдор попустительствуя такому обращению с надеждой магического мира. Гарри мог легко стать как забитой жертвой домашнего насилия, которую никакая сила не заставила бы ввязаться в войну, так и кровожадным монстром, гораздо опаснее Воландеморта. И то, что этого не произошло, скорее всего, просто счастливое стечение обстоятельств.
Не сказать, чтобы судьба магического мира так уж сильно волновала Северуса. Куда больше он беспокоился о судьбе одного конкретного волшебника, который сейчас так доверчиво жался к нему. По какой-то необъяснимой прихоти этот удивительный юноша из всех возможных вариантов выбрал именно его, Снейпа, чтобы вручить свое сердце. И пусть сам Северус считает, что, возможно, это ненадолго, он постарается сделать все, что в его силах, для блага Гарри.
Пока зельевар размышлял подобным образом, Поттер смог расслабиться, а потом и вовсе уснул. Впрочем, Северуса из своей цепкой хватки так и не выпустил, словно даже во сне опасался его потерять. Тот лишь улыбнулся такому поведению супруга и повыше натянул одеяло на них обоих.
Тем временем до Нового Года оставалось не так уж и много. Гарри, правда, думал не столько о нем, сколько о последующем потом дне рождения Снейпа. Очень хотелось увезти супруга подальше от всех, чтобы отпраздновать в узком кругу, пусть даже не краю мира.
Вот только обстоятельства не собирались так просто отпускать. Сначала очередное собрание Ордена Феникса, где директор долго и проникновенно вещал о необходимости отыскать и уничтожить все крестражи Воландеморта, а потом приглашение Молли Уизли в Нору. Ожидай Поттер его заранее, непременно бы придумал достойную причину отказаться, а тут… Даже для Рона предложение матери стало неожиданностью. Гарри же всегда плохо умел врать.
