Как странно ощущать, что только ты один не спишь во всем доме! Обычно Камерон просыпался позже всех, особенно если возвращался домой так поздно, как вчера. От Бекки.
Он не скрывал улыбку. Поеживаясь от утренней прохлады, Камерон смотрел, как Крошка бегает в дальнем конце двора. Автоматическим движением он проверил мобильный телефон. Еще слишком рано звонить ей. Ему отчаянно хотелось услышать голос Бекки, хотя он знал, что она скажет. Спросит, поговорил ли он с дядей. Такова была Бекки — прямая и целеустремленная. Когда Камерон рассказал ей о проблеме с Эшли и о решении, которое никак не мог принять, она ответила, что чем дальше он будет тянуть, тем больше осложнится ситуация.
Уголком глаза он заметил какое–то движение: к нему подходила Чарли в голубой сорочке матери. Она спала в ней каждую ночь с того апрельского дня. Сорочка уже пообтрепалась, а ее подол волочился по земле, но никто из них никогда не сказал бы Чарли об этом. Подобрав подол, Чарли направлялась к нему, и Камерон позволил глазам обмануть себя, представив, что это их мать. Вот ты где, дорогой. Я искала тебя по всему дому.
Потом видение исчезло, и перед ним снова появилась Чарли, маленькая и немного растерянная.
— Почему ты так рано проснулась? — спросил он. Крошка подскочила поздороваться с ней, потом снова убежала, вынюхивая что–то в мокрой от росы траве.
Чарли пожала плечами.
— Глаза открылись сами собой.
Игриво тявкая, собака снова подбежала к ним. Камерон нашел в траве грязный зеленый мячик для тенниса. Взяв его двумя пальцами, он стряхнул с мячика росу и швырнул его в дальний угол двора. Крошка кинулась на поиски, принесла мяч, положила у ног Камерона и подняла на мальчика полные надежды глаза.
— Ой, он весь в слюнях — сказала Чарли.
— Ничего, вытру. — Камерон снова швырнул мяч и вытер ладони о шорты.
— А ты почему встал? — спросила она.
— Размышлял кое о чем.
— О чем?
— Об Эшли, — ответил он. Они с Чарли редко касались этой темы. Сейчас, глядя в ее удрученное лицо, Камерон подумал, что, может быть, зря. Вдалеке прогремел гром. Чарли придвинулась к Камерону. Ее маленькие шлепанцы издали характерный звук. Сейчас она казалась ему совсем маленькой и напуганной. Камерон взял сестру за руку.
— Это тренер Дункан, да? — тихо, но отчетливо спросила Чарли.
Камерон обмер. Он уже собирался сказать, что не понимает, о чем она говорит, но не хотел больше лгать. Почему вообще люди лгут детям? Они все равно все узнают, ведь их невозможно обмануть. Кроме того, Камерон уже слишком долго держал это в себе. Он любил гольф, но ненавидел Дункана. И все еще не знал, как выпутаться из этой ситуации. Рассказать все Шону? «Я не хочу, чтобы Дункан был моим тренером, поскольку моя мать спала с ним». Просто невероятно сообщить об этом брату собственного отца.
Во рту у него пересохло.
— Не беспокойся об этом, — сказал он.
Чарли посмотрела на брата, потом перевела взгляд на двор, по которому гулял ветер. Первые капли дождя упали на дорожку. Крошка снова вернулась с мячиком, и Камерон швырнул его изо всех сил, давая выход ярости. Мяч улетел на соседний двор, и Крошка не могла добраться до него. Они видели, как ее хвост торчит из высокой травы у забора. Она бегал вдоль него в поисках мяча.
— Я знаю, это правда, — сказала Чарли.
— Слушай, а… ну, когда ты узнала?
— Мама сказала. Тогда, в апреле.
Камерон вспомнил о результатах анализа крови, которые нашел в машине — они были датированы первым понедельником апреля. Он не знал, как отреагировала на них его мать. Это потрясло ее, или результаты лишь подтвердили то, что она и так знала?
— Она что, сказала тебе? — изумился он.
— Вряд ли она хотела говорить, но ей было очень грустно, и она все мне рассказала.
Камерон вдруг страшно разозлился на мать, но сейчас ему не на кого было излить эту злость.
— Я боюсь, что тренер Дункан заберет у нас Эшли, — сказала Чарли.
— Этого не произойдет. Она наша сестра и останется с нами, чего бы это нам ни стоило.
Крошка, пофыркивая, подбежала к крыльцу и бросила мяч у их ног.
— Это же другой мячик! — воскликнула Чарли.
— Точно. — Камерон поднял синий резиновый мяч. — Какая разница! Мяч — это мяч. — Он не бросил его, а зажал в кулаке и притянул к себе Чарли. Пропустив Крошку вперед, они вошли в дом. Через секунду мелкий град застучал по крыше. Едва они закрыли за собой дверь, как началась гроза. Насыпая в миску хлопья для сестры, Камерон чувствовал удивительно спокойно. Ему больше незачем было каждую секунду беспокоиться о своей семье. Он и не беспокоился. Теперь у него был план.
Глава 49
Лили никогда не приглашала Шона к себе домой. После того, что произошло минувшим летом, это казалось странным. Этот человек стал ей так близок, как никто другой, пожалуй, даже Кристел. Он знал о ней то, чего не знал никто, порой даже сама Лили.
Что ж, пора. Вайолет предложила взять к себе Чарли и Эшли на этот вечер, и девочки пришли в восторг от того, что вернутся в автофургон. К тому же теперь там были другие дети, с которыми можно было поиграть. Камерон пошел куда–то с Бекки; теперь она официально считалась его девушкой. Поэтому когда Шон позвонил, чтобы договориться о встрече, Лили пригласила его к себе — в свой дом, в свое сердце.
А сейчас, посвятив весь день уборке, она устала до изнеможения. Но все же примерила и отвергла четыре наряда. Как одеться, когда хочешь сказать мужчине, что любишь его?
Лили остановилась на розовом платье без рукавов и не стянула волосы в хвост: Шону нравилось, когда они падали свободно. Поставив в холодильник упаковку из шести банок пива, Лили начала ходить из угла в угол, нервно потирая руки. Она должна быть готова к любому ответу. Возможно, он отвергнет ее. Ведь Шон никогда не говорил ей о любви. Не исключено, что их отношения основаны только на общем беспокойстве о детях. И на сексе, конечно. Лили, как подросток, постоянно размышляла о том, что настоящая любовь — нечто большее. А что если нет?
Как это глупо! Ей не следовало этого делать. Еще несколько месяцев назад жизнь Лили точно соответствовала ее планам. Но после смерти Кристел в нее вошли Шон и дети, и Лили выпустила из рук поводья. А теперь это? Неужели она действительно хочет открыть ему душу? Это безумие!
