Перед самым завершением трапезы, когда все съели по хорошей порции яблочного пирога, выпили по одному-два эспрессо, а Сергей разом выхлебал весьма внушительную порцию бренди, дверь открылась, и в комнату вошел Элтрам, как всегда, он был одет в коричневый замшевый костюм и без приглашения сел в кресло, стоявшее в торце стола.
Маргон поздоровался с ним приветливым кивком. Элтрам откинулся, чуть ли не разлегся в кресле и улыбнулся Маргону, чуть заметно пожав плечами, как будто намекал на что-то, не зависевшее от него.
Все это немало озадачило Ройбена. Почему Маргон не разгневался из-за того, что сделали недавно Лесные джентри? Почему он не заявлял, что, дескать, предвидел такой скверный оборот событий? Или что был прав, когда возражал против их участия в праздновании? Но Маргон не говорил ничего подобного, и сейчас присутствие Элтрама за столом нисколько не раздражало его.
Стюарт с выражением растерянного восхищения на лице впитывал взглядом все подробности облика Элтрама. Элтрам вежливо улыбнулся ему, но в столовой почему-то воцарилась напряженная тишина.
Один за другим хозяева поднимались из-за стола. Беренайси и Фрэнк направились к выходу, чтобы съездить в деревню и выпить в «Таверне» по рюмке на сон грядущий. Стюарт пошел дочитывать начатый роман. Сергей внезапно встал, плеснул себе еще бренди и тоже вышел из комнаты. Тибо увел Лауру под предлогом того, что у него при работе с компьютером опять возникло какое-то затруднение, с которым он не может справиться.
Фил сослался на плохое самочувствие, но отказался от чьей-либо помощи, сказав, что теперь ему совершенно не трудно добраться в темноте до коттеджа.
Теперь никто не называл этот домик флигелем для гостей, только коттеджем.
Элтрам пристально посмотрел на Маргона. Между ними происходило нечто вроде беззвучной беседы. Маргон поднялся, на ходу тепло приобнял Феликса, который, кажется, даже не заметил этого, и направился, судя по звуку шагов, в библиотеку.
Тишина.
Ни звука ниоткуда, даже огонь не потрескивал ни в камине, ни на кухне. Дождь полностью прекратился, и освещенный иллюминацией лес за окном представлял собой изумительное, хотя и печальное, зрелище.
Ройбен отвернулся от окна и увидел, что Элтрам смотрит на него.
В комнате они остались только втроем: Ройбен, Феликс и Элтрам. Они еще некоторое время сидели в молчании, которое нарушил Элтрам.
– А теперь пойдемте со мною. Если хотите увидеть ее, пойдемте на площадку.
Феликс вздрогнул как от испуга и уставился на Элтрама.
– Вы серьезно? – спросил Ройбен. – Она будет там?
– Она хотела, чтобы вы пришли, – сказал Элтрам. – Пойдемте, пока дождь стих. Там горит огонь, я позаботился об этом. Она собирается уйти за грань. На площадке она будет сильнее.
И, не дав Ройбену сказать ни слова, Элтрам исчез.
Феликс и Ройбен быстро и бесшумно прошли в гардеробную, надели пальто и шарфы и вышли через черный ход. В лесу звучно пела капель, но дождя не было, это с верхних веток непрестанно текли крошечные водопады.
Феликс торопливо шагал сквозь тьму.
Ройбен спешил следом, думая про себя, что, как только они выйдут за пределы освещенной территории у дома и иллюминированной дубравы, он без Феликса неминуемо заблудится.
Казалось, они целую вечность пробирались гуськом по узким извилистым тропам. Ройбен ухитрился на ходу, не замедляя шага, надеть кожаные перчатки и замотать шарфом половину лица, чтобы спастись от резкого ветра.
Густой лес трепетал и шептал от накопленной во время долгого дождя воды, а ноги то и дело чавкали и скользили в грязи.
В конце концов Ройбен разглядел впереди, словно прямо в небе, бледный мерцающий огонь, а на его фоне различил и верхний край стены из могучих валунов.
Как и несколько дней назад, они проскользнули сквозь узкий проход и оказались на площадке. В ноздри Ройбена ударил густой запах копоти и золы, но холодный ветер в мгновение ока и разметал вонь и унес ее прочь.
Никаких следов от Модранехт не осталось – ни разбросанных музыкальных инструментов и рогов для питья, ни котла, ни недогоревших дров. От великого костра остался только черный закопченный круг, в центре которого горел другой огонь, совсем крохотный по сравнению с тем. Языки пламени, поднимавшиеся над толстыми дубовыми поленьями, плясали в воздухе и растворяли без следа клочья тумана.
Переступая через пропитанные водой и блестевшие в отблесках огня головни, они направились к этому костру. Ройбен с болезненной ясностью ощущал, что именно здесь умерли Фиона и Хелена. Но сейчас оплакивать этих двух, попытавшихся убить Фила, было не ко времени.
Они подошли к костерку насколько было возможно без опасения подпалить одежду. Ройбен снял перчатки и сунул в карманы. Они с Феликсом стояли бок о бок и грели руки над огнем. Феликса трясло от холода. Пульс Ройбена колотился с устрашающей частотой.
«А что, если она не придет? – испуганно думал Ройбен, но не смел сказать ни слова. – А что, если она придет и скажет нам что-нибудь ужасное, более жестокое, еще сильнее язвящее, еще сильнее порицающее, чем все то, что наговорил Хокан?»
Он потряс головой и закусил нижнюю губу, старательно отгоняя чрезвычайно дурное предчувствие, и вдруг осознал, что прямо напротив него, за костром, стоит еще одна фигура, отлично видимая сквозь языки пламени. Стоит и внимательно смотрит на него.
– Феликс… – позвал он, и Феликс поднял голову и тоже увидел фигуру.
Негромкий, но отчаянный стон сорвался с его губ:
– Марчент!
Фигура вдруг вырисовалась еще четче и ярче, чем была только что, и Ройбен увидел ее полностью оформленное лицо – такое же свежее и милое, каким он видел его в последний день ее жизни. Ее щеки раскраснелись от холода, а губы были привлекательно розовыми. В серых глазах играли отсветы пламени. Она была одета в простое серое одеяние с капюшоном, и под капюшоном Ройбен разглядел коротко подстриженные светлые волосы, обрамлявшие овал лица.
Их разделяло менее четырех футов.
Никаких резких звуков, лишь пламя потрескивало в костре да несколько вздохов со стороны леса.
А потом раздался голос Марчент – впервые за все время, что прошло с ночи ее гибели.
– Как вы могли подумать, что я буду несчастна из-за того, что вы здесь все вместе? – спросила она. Ах, этот голос, голос, который Ройбен запомнил навсегда, такой отчетливый, такой внятный, такой ласковый! – Ройбен, этот дом, эти земли… я очень хотела, чтобы они перешли к тебе. А ты, Феликс… Я всей душой хотела, чтобы ты был жив и здоров и чтобы никто из тех, кто способен причинить тебе зло, никогда не смог дотянуться до тебя. А вы двое, вы, кого я любила всей душой, – вы теперь друзья, даже родня, и теперь вы вместе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
