В конце концов консулу надоело слушать о себе все эти гадости. Он объявил Марка Антония врагом римского народа и изгнал его из страны. Как ни странно, он не стал мстить клеветникам и позволил им с чадами и домочадцами уехать к Антонию.
Но внешность у того, кто очень скоро стал Божественным Августом, действительно была непривлекательная. Плохие зубы и смуглая кожа – это еще куда ни шло. А покрытое пятнами и похожими на лишаи расчесами тело? А хромота, которую он никак не мог скрыть? А нелюбовь к холоду и – вот странность-то! – к жаре, заставлявшая его летом всегда носить съезжавшую на нос огромную шляпу, а зимой натягивать под тогу не меньше четырех теплых туник, что делало императора похожим на капусту?.. И только его глаза, блестящие, странного стального цвета, под взглядом которых противники часто замолкали и опускали головы, заставляли поверить в то, что Октавиан Август был незаурядным, а возможно, даже великим человеком и императором.
Наверное, как раз эти глаза и мелькавшие в них иногда искры гениальности и влекли к Гаю Октавиану женщин. Он три раза произносил клятву супружеской верности, но любил по-настоящему только однажды.
Первой его спутницей стала Клавдия, падчерица Марка Антония, на которой он женился только потому, что этого требовала политическая необходимость.
– Но я не хочу разрывать помолвку с дочерью Публия Сервилия, – заупрямился было правитель. – Я знаю ее уже много лет, и мы так хотели…
– Нет! – взревели солдаты обеих армий – и Антония, и Гая Октавиана. – Наши вожди должны помириться, а для этого им надо стать родственниками! Иначе мы взбунтуемся!
Поскольку римские воины слов на ветер не бросали, то перепуганный правитель дал согласие жениться.
Но все сложилось крайне неудачно. Союз с Марком Антонием оказался очень кратковременным, юная Клавдия влюбилась в мужа и ходила за ним по пятам, прося уделить ей хоть немного внимания и всхлипывая, а ее мать Фульвия то и дело ездила на виллу к молодым и задавала разные неприятные вопросы касательно денежного обеспечения Клавдии. Вдобавок теще очень не нравился зять, и она не скрывала этого.
Несколько недель Гай Октавиан терпел, скрипя зубами, но потом рассердился и вернул жену обратно в лоно ее семьи. На возмущенные крики тещи он ответил коротко и спокойно:
– Какой взял, такой и отдаю.
И действительно, Клавдия осталась девственницей. Конечно, такой брак ее опозорил, но зато Гай Октавиан был доволен. Правда, Фульвия заикнулась было о том, что ее зять – не мужчина, раз не смог овладеть девушкой, но Гай Октавиан предусмотрительно завел себе нескольких любовниц (от которых, кстати сказать, впоследствии имел целых четырех детей).
Вот так закончился его первый короткий брак. Второй оказался немного длиннее, но столь же неудачным.
Скрибония была дочерью одного из виднейших римских политиков и славилась своей красотой и развращенностью. Гай Октавиан стал ее третьим мужем. Она родила ему дочь Юлию и скорее всего этим бы не ограничилась, ибо была плодовита (прежде она уже дважды становилась матерью), но тут консул встретил Ливию Друзиллу и без памяти влюбился в нее.
Помаявшись какое-то время, он понял, что делать нечего и что придется ему пренебречь тем, что сам он женат, а Ливия имеет мужа и к тому же беременна. Он прикинул, как лучше поступить, и решил обратить наконец внимание на нрав Скрибонии. Заявив, что жена его – «особа премного развращенная» и что он не в силах больше жить под одной крышей с этой распутницей, он отослал Скрибонию прочь.
Что же до Ливии, то она обыкновенно поступала так, как ей говорили. Она принадлежала к очень знатному семейству Клавдиев, и ее родня всегда противодействовала Цезарю. Отец Ливии погиб как один из последних сторонников Брута, убийцы императора. И муж, пожилой Тиберий Клавдий Нерон, за которого белокурую и голубоглазую красавицу отдали совсем молодой, тоже ненавидел и покойного тирана Юлия, которого – о, позор! – совсем недавно провозгласили Божественным, и его преемника, этого «коротышку, у которого нет ничего, кроме звучного имени».
И Ливия во всем покорствовала мужу. Когда супруг сказал, что им троим (у Неронов был маленький сын Тиберий) предстоит бежать за границу, она молча кивнула и кликнула служанку.
– Собирай вещи, – коротко велела она. – Мы все завтра уезжаем.
Вскоре супругам стало известно, что в Риме наступило перемирие и что можно без опасений возвращаться. Ах, если бы знал Тиберий Клавдий, что ждет его в столице, он наверняка бы повременил с возвращением и задержался в Спарте. Но Ливия ждала ребенка, и потому муж захотел, чтобы она как можно скорее очутилась среди привычной роскоши и необходимых для любого знатного римлянина удобств.
Почти сразу после возвращения Ливия и встретила Гая Октавиана…
Некоторые утверждали, будто она сама подсказала наследнику Цезаря ославить Скрибонию прелюбодейкой, а потом прогнать. Может, так оно и было, но скорее всего Гай Октавиан объявил ей о своем желании развестись, чтобы жениться на ней, и она согласилась. Ведь стать супругой правителя Рима – это почетно. Это лучше, чем быть замужем за человеком, которого в любой момент могут обвинить в государственной измене.
И вот уже Ливия сообщила мужу о том, что хочет расстаться с ним. Сделала она это якобы в таких словах:
– Разведись со мной! Я на пятом месяце беременности, но не ты отец моего ребенка. Ты трус, потому что не продолжаешь дело своих сторонников, а я не хочу рожать детей от труса!..
Неизвестно, зачем понадобилось Ливии приплетать сюда политику, но, так или иначе, муж все понял. Узнав имя счастливого соперника, он хмыкнул, покрутил в изумлении головой и решил:
– Не стану я ссориться с тем, кто правит Римом. Мне не одолеть его, а так, может, меня и моего сына Тиберия оставят в покое.
Забегая вперед, скажем, что Тиберия-младшего в покое не оставили. Он был одним из лучших полководцев своего времени, а потом Август усыновил его и сделал своим наследником. В историю он вошел как император Тиберий.
…Итак, Тиберий-старший пришел к Гаю Октавиану и сказал ему:
– Если ты любишь эту женщину, бери ее. Но только соблюдай приличия!..
И приличия были соблюдены. Тиберий Нерон развелся с Ливией и оказался настолько любезен, что даже присутствовал на ее свадьбе с Гаем Октавианом, которую сыграли спустя несколько недель после развода. Невеста стояла перед жрецом в одеянии римской невесты – в тунике без швов, стянутой на поясе шерстяным поясом, и в плаще шафранно-желтого цвета; на голове у нее была ниспадавшая из-под венка из полевых цветов длинная оранжевая накидка… И все бы хорошо, да только Ливия была красна как рак и то и дело норовила прикрыть накидкой свой круглый животик.
