— О, Георг, любовь моя, я больше не буду тебе отказывать.
Окрыленный победой, Георг вскочил с колен. Пошарив в нагрудном кармане, он достал бархатный мешочек и вложил его в лапку Марии.
— Ты самое драгоценное сокровище королевства, ты затмеваешь всех остальных, но я хочу, чтобы это колье было знаком моего глубокого уважения к тебе, Мария.
Она охнула при виде бриллиантов и сапфиров.
— Мне не нужны драгоценности, Георг, мне нужен один ты, но, если это доставляет тебе радость, я сочту за честь принять твой подарок как знак любви.
Он заключил ее в свои объятия:
— Пусси, ты сделала меня счастливейшим мужчиной в мире. До сего момента я не знал, что такое счастье. — Охваченный чувством, он осыпал ее поцелуями. По румяной щеке скатилась слеза. — Эх, кисуленька, и пошалим же мы с тобой. Знаешь, в детстве наставники секли меня, когда я шалил. Помню, однажды они застали меня, когда я прыгал на кровати, и здорово всыпали.
— О, Принни, любовь моя, я постараюсь вознаградить тебя за все страдания.
— Пусси, а ты попрыгаешь вместе со мной? — спросил он с детской непосредственностью.
— Прямо сейчас? — еле слышно спросила она.
— Да, сейчас, моя маленькая подружка. Дай сниму тебе туфли!
Оба разулись, Георг забрался на просторную кровать и помог Марии встать рядом с ним. Взявшись за руки, они стали прыгать. На втором прыжке упали и покатились вместе, смеясь, как дети.
Когда они выкарабкались с огромной кровати, Георг воспылал вожделением.
— Давай сыграем, кисуленька. Ты знаешь, как снять с моих плеч все заботы.
— Во что будем играть, Принни, любовь моя?
— В фанты. Сейчас достану карты.
Хитрый дьявол, конечно же, мошенничал, отбирая у нее сперва веер, потом чулок, а дальше платье. Давал выиграть и Марии, чтобы пожертвовать галстук, жилет и Рубашку с монограммой.
Когда они остались в дезабилье и Мария, краснея, хихикала, а Георг смеялся и у него твердело, карты были забыты ради других забав. Мария Фитцгерберт возбуждала принца больше всех женщин, каких он знал. У нее было румяное личико. Волосы были так прелестны, что она никогда их не пудрила, и светло-золотистые локоны свободно спадали на пухлые плечи. Но больше всего возбуждали Его высочество ее груди. Они были необычайно большие и мягкие, создавая пышные, но по-матерински женственные формы, которые так сильно влекли Георга.
С озорными мальчишескими искрами в глазах Георг достал розовый шелковый мешочек. Это была новая игрушка, которую называли воздушным шариком.
— Что это, Георг?
— Это очень интересная игрушка, маленький воздушный шар. От теплого воздуха он летает. Давай поиграем, Пусси. — Он надул шелковый мешочек, и тут уж игра началась всерьез.
Посланный Георгом шарик отскочил от грудей Марии, потом от ее ягодиц. Скоро он уже отважно пытался поддавать его своей длинной битой, наблюдая, как от смущения титьки у Марии стали красными, как тот шарик. Шарик в теплой комнате подскакивал все выше. Мария прыгала за ним, ее роскошные груди прыгали вверх и вниз, пока принц не обезумел от желания. Он заключил ее в объятия, и они, запыхавшись, растянулись поперек огромной кровати.
Лежа на спине и глядя на потолок, Мария видела в зеркалах отражение их обнаженных тел. Это до предела возбуждало чувственность. Она зачарованно следила, как он взбирается на нее. Никогда еще она не испытывала такого трепетного ожидания. Оба ее мужа были в возрасте. Георг был очень крупным мужчиной в расцвете молодости. Тело Марии сделало его могучим любовником.
От трения его мощного царственного меча она скоро отдала влагу. Мария прикусила губу, в то время как на нее волна за волной накатывалось неизъяснимое наслаждение. Наконец, не в силах сдерживаться, она вскрикнула. А Возгласы наслаждения были настолько заразительны, что 'Георг заработал с новой энергией, доставая все глубже., Держа в обеих руках великолепные груди, он напоследок погрузился по самую рукоятку, и оба вскрикнули от удовлетворенной страсти. Потом она баюкала его в своих руках, чувствуя, как он жарким ртом сосет ее грудь, пока не уснул, и, глядя в зеркальный потолок, думала о странностях жизни. При своих престарелых мужьях она была не более чем сиделкой; теперь, наоборот, стала участницей детских забав мальчишки, который станет королем.
Проснувшись, Тони тут же вспомнила об ужасах прошлой ночи. Настроение сразу упало, в желудке появилась неприятная тошнота. Она не могла держать при себе пережитое, но и не хотела пугать бабушку.
Тони решила поговорить с мистером Бэрке, а поскольку Роз никогда не спускалась раньше принятых у порядочных людей десяти часов, время для разговора было самое подходящее. За завтраком она дала понять мистеру Бэрке, что хотела бы поговорить с ним наедине. Верный слуга, последнее время беспокоившийся за молодую хозяйку, надеялся, что Антония доверит ему свои тайны.
Тони, выйдя из-за стола, прошла в салон, в котором обычно принимали гостей. Через несколько минут к ней присоединился мистер Бэрке, плотно закрыв за собой дверь от любопытных горничных.
Тони очень хотелось курить, но в присутствии мистера Бэрке она подавила желание.
— Прошлой ночью случилось нечто ужасное. Мой кузен, должно быть, следил за мной в Воксхолл-гарденс. Я из предосторожности присоединилась к знакомым, полагая, что на людях безопаснее, но потом оказалась одна в тумане и услышала, что меня преследуют. Со страху потеряла голову. Заблудилась и побежала. Мистер Бэрке, я чувствовала себя как загнанный в нору кролик.
От нахлынувших на нее страшных воспоминаний у Тони перехватило горло.
Мистер Бэрке видел, как у нее затряслись руки, и в голове его мелькнула ужасная мысль, что ее изнасиловали.
— Продолжай, дитя мое. Можешь рассказать мне все, — мягко вымолвил он.
— Я поняла, что нужно немедленно выбираться из Воксхолла. Опасность таилась в каждой аллее, под каждым деревом. Наконец я отыскала выход и с облегчением вздохнула, выйдя на оживленную улицу. Но это длилось недолго. Меня сзади толкнули, и я упала на мостовую под копыта и колеса приближающейся упряжки. Только чудом мне на этот раз удалось избежать смерти. Каким-то образом лошади промчались мимо меня, а карета не переехала своими колесами.
— Боже мой, прошлой ночью ты вернулась домой вся в синяках, а я ничем не помог. Тони покачала головой:
— Я только ушиблась, но испытала больше, чем боль от ушибов. Я испугалась. По-настоящему испугалась, мистер Бэрке. Я не боюсь встретиться с Бернардом Лэмбом лицом к лицу. Не страшась, встречалась с ним на дуэли. Но он меня выслеживает, и я не знаю, когда он нанесет удар. Ни с того ни с сего я оказалась абсолютно беззащитной и напугана до смерти.
