— Нет, я вчера только пришел сюда и стал заниматься поисками матери.
— Так постойте немножко, мой жених, барон де Сент-Аманд, сейчас должен быть здесь, он очень обрадуется, встретив вас здесь.
— Ваш жених, Жозефиночка? — спросил папа Калебассе.
— В самом деле мой жених. Я скоро выйду за него замуж, — ответила Жозефина.
— Это приятная новость! — проговорил старик.
— Барон много говорил о вас, он к вам очень благоволит, — обратилась Жозефина к Нарциссу. — Он, может быть, что-нибудь знает о вашей матери. Как только он придет, мы расспросим его.
— Нет, дядя Милон ничего не знает, иначе он рассказал бы мне.
— Ведь он не знал, что ваша мать жила с вами на Ночлежном острове, а теперь, если я ему расскажу, может, что-нибудь и выяснится.
— Я потерял последнюю надежду, — ответил с волнением, Нарцисс. — Я рад, что увидел вас, но найти мою мать, видно, уже невозможно.
— Не огорчайтесь, не падайте духом, милый Нарцисс. Дверь отворилась.
Милон весело вошел и протянул руку Жозефине. Она указала ему на Нарцисса.
— Да ты ли это? — воскликнул Милон, — почему ты не пришел прямо к нам? Ну, прежде всего, здравствуй! Чем закончились твои странствия? Что нового скажешь нам?
И Нарцисс начал рассказывать о поисках матери, которые привели его к Жозефине.
— Я очень хорошо помню бедную мать молодого человека, — сказала Жозефина. — Несколько лет назад я взяла ее к себе на Ночлежный остров.
— Так ты знаешь нашего Нарцисса?
— Как же! Когда он был маленьким, я носила его на руках.
— Но где же его мать?
— Бедняжка ушла от нас искать Нарцисса, которого у нее украл укротитель зверей, с тех пор я ее больше не видела и ничего о ней не слыхала.
— Не помнишь ли ты имени его матери?
— Я знала, как ее зовут. Имя ее Магдалена, постой, я припомню.
— Как бы вспомнить фамилию? — продолжала Жозефина, — Магдалена… Магдалена… — Она задумалась, припоминая.
— У меня теперь одно желание: найти мать Нарцисса.
— Вспомнила! — вскрикнула Жозефина, — теперь, может быть, нам удастся напасть на ее след. Вашу мать звали Магдалена Гриффон!
— Гриффон… — повторил с удивлением Милон. Он вспомнил, что когда-то слышал это имя.
— Гриффон… черт возьми! Это невозможно. Ведь Магдаленой Гриффон звали…
— Кого, Милон?
— Магдалена Гриффон, да, да, это девичья фамилия несчастной маркизы де Монфор!
— Жены твоего приятеля?
— Да, Жозефина! Ах, Боже мой, какое счастье!
— В чем же дело? — спросила Жозефина. Нарцисс привстал с места… В душе его снова проснулась надежда.
— Если только я не ошибаюсь, так у нее пропал ребенок. Так это и была та несчастная мать, которую никто не мог найти после пожара в Бове! Так ты сын…
Милон не договорил.
— Ну мы это сейчас разузнаем, — сказал он.
— Ах, какая была бы радость для молодого человека, если бы он нашел свою мать, — сказала Жозефина.
— Если все так, как я думаю, то Нарцисс нашел не только мать, но и отца, — продолжал Милон. — Они так тоскуют по нем.
— Ты уже уходишь, Милон?
— Я не могу успокоиться, пока не выясню все до конца. Нарцисс, ты пойдешь со мной!
— Но куда же вы идете? — спросила девушка.
— К маркизу де Монфор.
— Так он отец?
— Я еще ничего не могу сказать, — ответил Милон, — но еще вопрос, милая Жозефина: ты больше ничего не знаешь о Магдалене Гриффон и о ее ребенке?
— Она один раз говорила мне, что у нее взяли ее дитя, но она потихоньку унесла его опять к себе.
— А где она нашла его тогда?
— На улице Лаферронери.
— Пойдем, Нарцисс! Мы, кажется, у цели! До свидания, дорогая Жозефина!
Нарцисс подошел к фруктовщику, поблагодарил его за услугу и простился с Жозефиной. Она проводила их и пожелала успеха.
XVI. МАТЬ И СЫН
Благодаря Вильмайзанту Магдалене стало гораздо лучше. Можно было надеяться, что она выздоровеет. Но она все еще была очень слаба и не могла встать с постели.
Она почти совсем не говорила, силы ее постепенно восстанавливались, но разум и память все еще не возвращались к ней.
Молодая женщина непрерывно плакала. Только когда к ней подходил маркиз, глаза ее оживлялись. Она брала его руку, крепко прижимала к сердцу, точно искала в этом успокоение и облегчение.
Ренарда ухаживала за больной маркизой. Она просиживала возле нее ночами.
Маркиз решил, как только Магдалена поправится, уехать с ней из Парижа куда-нибудь подальше, увезти ее из шумной столицы.
Он любил ее и дал себе слово жить только для нее одной, возвращенной ему самим Богом.
Магдалена чувствовала и ценила истинную любовь герцога. Он всегда оставался верным супругом.
Не он, а она виновата в событиях прошлого… Правда, она страшной ценой искупила то, что сделала в минуту слепого увлечения.
Какие горькие испытания послал ей Бог! Как жестоко наказала ее судьба! Казалось, для нее уже не будет перемен к лучшему, но Бог сжалился над ее мучениями и незаслуженным страданием Эжена.
Милон и Нарцисс подошли к воротам замка и постучали.
Им открыла Ренарда.
Милон приветливо поздоровался с ней.
— Нам нужно видеть маркиза, госпожа кастелянша, — сказал Милон.
Ренарда поняла, что случилось что-то удивительное и радостное. Она покосилась на Нарцисса.
— Что случилось, господин полковник? — спросила Ренарда.
— Вы опять, кажется, боитесь, госпожа кастелянша?
— Ах, Господи! Вы ведь знаете, какое у нас горе!
— Как здоровье госпожи маркизы?
— Лучше, слава Богу, господин полковник.
— Ну, очень рад!
— Как прикажете доложить маркизу?
— Доложите только обо мне, — ответил Милон и прибавил, обращаясь к Нарциссу: «Подожди немного в саду, я позову тебя».
Милон говорил незнакомому молодому человеку «ты». Ренарда еще внимательнее стала всматриваться в лицо юноши. Ее разбирало любопытство, но она должна была идти за маркизом, а потом остаться у постели больной, которая в первый раз встала с постели.
Нарцисс остался ждать внизу, а Милон поднялся по лестнице. Маркиз сразу же вышел к нему и они прошли в гостиную.
— Я пришел к тебе сегодня, чтобы задать один странный для тебя вопрос, — сказал Милон, садясь и взяв Эжена за руку, — когда ты мне на него ответишь, я тебе кое-что сообщу. Дай Бог только, чтобы надежда не обманула меня.
— Что с тобой? Ты так взволнован?
— Если я и взволнован, то на это есть причины.
— Но что случилось, друг мой?
— Дело такое, что в двух словах не расскажешь.
— Ты с каждой минутой становишься загадочнее!
— Твою жену в молодости звали Магдаленой Гриффон?
— Да, мой друг. Но зачем ты меня спрашиваешь об этом?
