На выходе он получил подзатыльник от стражника, но даже не нахмурился.
— Опять ты здесь шастаешь, — буркнул тот. — Не мог подождать.
Странный наниматель смотрел на него равнодушно, и мальчик растерялся. Тот ли это человек? И вдруг он скажет, что ничего не собирается платить?
Всё–таки мальчик заговорил. Мужчина молча слушал. Мальчик указал примерное количество всадников, рассказал про крытую повозку. Про то, как туда отнесли ребёнка, закутанного в покрывало. Как гвардейцам приказали окружить эту повозку. Он едва закончил, как ворота распахнулись, и со двора хлынули первые конники.
Мальчик испуганно посмотрел на мужчину. Казалось, тот напрочь забыл о своём обещании. Ребёнок хотел напомнить ему об этом, но страх лишил способности говорить.
Неуловимым движением руки мужчина извлёк из кармана монету и поднёс к лицу ребёнка.
— Возьми и ступай отсюда.
Мальчик не заставил повторять, схватил монету, едва не выронил её из дрожащих пальцев и побежал.
Уд тут же забыл о нём. Он сосредоточился на лицах всадников. Он колебался, какую тактику ему избрать. Он отказался от попытки проникнуть в дом коменданта, понимая, что территория надёжно охраняется, и после проникновения он ограничит себя во времени.
Когда эскорт гвардейцев доставил мальчика сюда, Уд подавил желание войти следом под видом одного из гвардейцев, которого в сутолоке мог бы ликвидировать. Он не знал, как скоро Флек решит уходить из Антонии, это могло затянуться, и Уд не мог играть другого человека без последствий продолжительное время. Даже его мастерство не выдержит такого задания. И потому талх ждал, хотя при этом рисковал оказаться вообще не у дел.
Была ещё одна причина. Пожалуй, самая важная. Захвати он мальчика в доме коменданта, оттуда надо ещё выйти. Сейчас там не только много гвардейцев, они настраивались на каверзы талхов, они взвинчены, чтобы рассчитывать на некие оплошности в качестве подарка. И выйти из комендантского дома, не означало выйти из Антонии. Конечно, в городе он затаится и найдет способ одолеть крепостные стены, но не надёжнее ли сделать всё за один раз?
То есть захватить мальчика вне пределов Антонии.
Для этого надо покинуть город самому, но Уд не сомневался, это ему под силу.
Уд ощупывал взглядом каждое лицо, будто трогал их руками. В происходящем было какое–то несоответствие. Причём для такого вывода у талха не было сколько–нибудь заметных причин. Лишь глубинное чутьё. Будь побольше времени, Уд бы справился с задачей, но всадники спешили, и для обычного человека не существовало времени хотя бы их рассмотреть. Всё, как и положено. Всадники жмутся к повозке, их лица напряжены. И Уд чувствует, они, прежде всего, сосредоточены на защите повозки. Обмана не было. Мальчик в повозке, его туда отнесли, больше ни у кого из конников его нет. Если даже предположить, что в самый последний момент мальчика забрали из повозки, Уд уловил бы это в лицах всадников. И незачем Флеку играть в этот обман, если мальчик всё равно останется в городе. Это лишь прольёт кровь его людей, но кто–то из талхов останется в городе, и всё начнётся сначала.
Тогда откуда ощущение несоответствия?
За охраной повозки группа всадников. Они двигаются быстрее, но и в этом нет ничего странного. Они не отягощены охраной повозки, они — резерв защиты в случае нападения. Их внимание также направлено на повозку.
И всё–таки что–то неуловимое промелькнуло, когда хвост кавалькады пронёсся мимо. Уд почуял это, как промелькнувший запах. Не было видимых симптомов несоответствия, лишь его чутьё недовольно шевельнулось. Если бы всё происходило не так быстро…
Уд медлил. Что задумал Флек? Где подвох? Неужели сзади пойдёт ещё одна повозка? Или кто–то поскачет с мальчиком, перекинутым через лошадь?
Уд ждал. Всадники уже скрылись из виду. Он рисковал и знал это. Он мог опоздать к воротам. Наконец, он решился. Поспешил к маленькой улочке, где в густом кустарнике привязал коня с чехлом на морде. Коня Уд выкрал и теперь готовился с ним расстаться, когда окажется у Западных ворот.
5
Уинар прислушался и, несмотря на гомон сотен людей, уловил конский топот. Недолгое ожидание, как и предполагал Старх. Флек жаждал покинуть Антонию как можно быстрее. Конечно же, вместе с мальчиком.
Они расположились на своих теперешних местах несколько часов назад. Рапфия возле самых стен, готовый, как только всё начнётся, взобраться на стену и открыть стрельбу из арбалета, привлекая основное внимание к себе. Наверняка он погибнет. Но без этого у них не будет шансов отбить мальчика у превосходящих по численности гвардейцев.
Кроме Рапфии в это число можно занести Биша и Рафь. Биш находился в первых рядах горожан и должен начать рукопашную схватку. Рафь располагался с другой стороны, слева, также в первых рядах. Это были те клещи, которые оттянут на себя большинство всадников. Конечно, они не остались в одиночестве. Каждого поддержит по три талха, затесавшихся в толпу. Старх предположил, что люди не отхлынут, как волна, вонзившаяся в скалистый берег, во всяком случае, не сразу. Как только они увидят, что процессия гвардейцев рвётся к воротам, они волей–неволей потянутся следом. Что сократит расстояние талхам, приготовившим арбалеты, до минимума. Пока гвардейцы поймут, что кроме открыто напавших монахов есть те, что стреляют прямо из толпы, пройдёт некоторое время.
Уинар приготовился, освобождая арбалет, висевший под плащом, перекинулся взглядом с Лужем, стоявшим поблизости. Луж страхует его. Атаку начнет Уинар. Начнет с тыла. Продолжение последует впереди. Чтобы он не отвлекался на людей, что его окружают, рядом расположился Луж. Оба выглядели обычными горожанами, разве что запахнулись в широкие плащи, но на это никто не обращал внимания.
Уинар попытался обнаружить взглядом Рапфию, но тот оставался вне поля зрения. Рафь и Биша тем более не видно.
Показались первые всадники.
Уинар медленно, отстранённо, словно находился в густых зарослях, и его никто не видел, отвёл полу плаща, поднял арбалет. Люди вокруг зашумели, указывая на процессию, сближавшуюся с толпой, словно стена пыли, поднятая сильным ветром. Их взгляды приковали всадники.
— Дорогу! — послышался властный крик. — Дорогу!
Уинар освободил арбалет. Луж не сделал этого — пока все замечательно, и ни один из горожан, окружавших Уинара, не видит оружия, приготовленного к бою.
Толпа неуверенно отхлынула, словно будучи единым организмом, она раздумывала, делать ли это. В образовавшийся проход хлынула кавалькада. Уинар, будто щепка в прибое, отпрянул вместе со всеми, после чего вновь подался вперёд. Впереди люди шарахались от лошадей, сзади, проводив взглядом последних конников, горожане спешили восстановить собственную целостность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
