Бухнула входная дверь. Слушая дробный стук женских каблучков, я повернулась спиной к двери, тихо сказала в микрофон:
— Анатолий Фёдорович, мне сейчас неудобно разговаривать. Предлагаю встретиться через час в санатории.
— Я уже там. Буду вас ждать, — из динамика послышались короткие гудки.
В этот момент услышала, как в кабинет кто-то вошел. Тяжелый взгляд уперся в спину.
Ну здравствуйте, боярыня.
Вернув трубку на рычаги, я неторопливо повернулась, невозмутимо посмотрела на стоящую предо мной аристократку. Спустя пару ударов сердца лицо Анфисы Тимофеевны пошло красными пятнами. Глядя на мой живот, она выдохнула шокировано:
— Еще и потаскуха. Такого позора род точно не переживет.
Сохраняя хладнокровие, я небрежным жестом отпустила доберманов, направилась к рабочему месту. Усевшись на стул, заложила ногу за ногу.
— Дрянь, какая же ты дрянь, — неверяще прошептала боярыня.
Продолжая сохранять молчание, я усмехнулась.
Покраснев от гнева, Анфиса Тимофеевна медленно приблизилась. Вцепившись в сумочку, выплюнула с ненавистью:
— Ведьма, что ты сделала с моим мужем? Почему его машина здесь? Где Тоша⁈
— Я не знаю, где ваш Тоша. Не имею понятия почему он оставил свою машину. Разбирайтесь со своим мужем сами, — в моем тоне позвякивал металл. — И впредь настоятельно рекомендую следить за словами. Вы забываетесь.
— Угрожаешь? Да что ты о себе возомнила⁈ — женщина задохнулась от ярости.
Вообще-то просто предупреждаю. С чего вдруг ее так кроет? Чего я не знаю?
Тяжело дыша, Анфиса Тимофеевна прикрыла глаза. Спустя несколько минут она подняла руку на уровень лица, громко и отчетливо сказала:
— Здесь и сейчас я отрекаюсь от своей дочери и от боярского рода Апраксиных! — яркая вспышка озарила ладонь дворянки.
Оба-на. Неожиданно.
Кольцо главы рода потеплело. Непонятно откуда я поняла: отречение принято. Матушки у меня больше нет. И для рода Апраксиных Анфиса Тимофеевна стала посторонним человеком.
Похоже, крыса решила, что корабль идет ко дну, и сбежала. То-то ей сюрприз будет. С одной стороны, бывшую боярыню жаль, а с другой — нет. Такой родни и врагу не пожелаешь.
«Я позвал фантомов», — поведал Або.
В этот же миг рядом со столом словно из ниоткуда появились два громадных добермана.
«Умница».
Машинально повертев кольцо, я холодно обронила:
— Ваше право.
— Вот именно, — Анфиса Тимофеевна презрительно скривила губы. — Грязная потаскуха, если думаешь, что на тебя нет управы, ошибаешься. Ты ответишь за всё. А еще я тебя так ославлю, что век не отмоешься. Сдохнешь со своим выродком в нищете.
— И вам всего хорошего, — пожелала я ледяным тоном и приказала собакам: — Проводите эту женщину на выход. И больше не пускать.
— Сама приползешь, — многозначительно пообещала «матушка» и гордо удалилась.
«Не бери в голову, — тушканчик сбежал по рукаву и уселся в ладонь. — Просто человек такой. А юристу обязательно расскажи, что сейчас случилось».
* * *
Черновая авторская вычитка.
Глава 9
Покидать кабинет я не спешила. Крутя меж пальцев карандаш, обдумывала произошедшее.
Анфиса Тимофеевна не производит впечатление глупой курицы. В отношениях с супругом крыша, конечно, знатно подтекает, но дочь держала в ежовых рукавицах. Моя предшественница безумно боялась гнева матери. Знала ли об этом боярыня? Естественно.
Даже в моём родном мире внебрачные беременности юных дев у родителей не вызывают восторга. А в этом и вовсе шок-контент. По логике, испытывающая финансовые трудности дворянка просто обязана была начать меня морально гнобить. Однако вместо этого сделала финт ушами: отреклась и от дочери, и от рода.
Вопрос: нахрена⁈ В чём её профит? Або прав, мне непременно надо поговорить на эту тему с Кони.
«О чём думаешь?», — спросил ушастик, переместившись обратно ко мне на плечо.
«О встрече с юристом».
Або промолчал. Встав из-за стола, я направилась в холл. Поднимаясь на второй этаж, услышала негромкое:
— Хозяюшка.
Остановившись, вопросительно посмотрела на стоящего у подножия лестницы старика-дворецкого. Нервно теребя свою шапку, тот тихо сказал:
— Вы уж не серчайте на меня. Тревожился за вас, не смог на кухне усидеть. Слышал я, что Анфиса Тимофеевна вам говорила. Раз младеньчика решили оставить, то хотя бы ради ребёночка, духом-то не падайте.
А старик-то прав. Настоящая боярышня сейчас рыдала бы в голос. Но я не она. Разрыв семейных уз беспокоит, но вовсе не потому, что «мать» бросила. Какая у «матушки» конечная цель? В чём выгода?
Я положила ладонь на перила.
— Спасибо вам, Николай за участие. Со мной всё в порядке. Правда, — улыбнулась старику. Не желая продолжать этот разговор, осведомилась: — Вы про Анну Ивановну не забыли?
— Как можно, — пожилой мужчина смотрел на меня с сочувствием и затаённой тревогой.
— Я сейчас порталом уйду по делам. На обед не ждите, но к ужину обязательно вернусь.
— Ясненько. Не возражаете, если попрошу повариху приготовить что-нибудь эдакое, — дворецкий поднял руку и с загадочным выражением покрутил кистью.
— Не возражаю, — тихо рассмеявшись, я пошла вверх по ступеням.
Торопливо пройдя по коридору, вошла в свою спальню. Ссадив тушканчика на кровать, сходила в гардеробную за беличьей шубкой. Вернувшись в спальню, с мрачным предчувствием надела свою единственную зимнюю вещь. С горем пополам застегнувшись, оглядела себя в зеркале и скептически хмыкнула. Верхняя одежда повторила судьбу платья: стала мала.
Да и хрен с ним. Похожу пока нараспашку.
Расстегнув пуговицы, я с облегчением вздохнула. Сев в кресло, взяла со столика сумочку. Проверив, на месте ли «заряженный» жемчуг, решила посчитать сколько денег осталось после похода на рынок. Пересчитывая купюры, поймала себя на мысли, что опять думаю о боярыне.
Что же она затеяла-то? Стоп. И чего я маюсь? Або ведь шарился по её голове!
Захлопнув сумочку, я встала из кресла. Взяв с кровати лопоухого, посадила его на раскрытую ладонь.
— Хороший мой, ты читал мысли Анфисы. Почему она отреклась от рода?
«Я ей внушил».
Да ладно⁈
Ошалев, я молча уставилась на тушканчика. Тот впервые совсем по-человечески вздохнул. И внезапно заявил:
«В момент вашего бракосочетания я стал хранителем императорского рода Рюриковичей. Когда боярыня поняла, что ты беременна, она решила избавиться от ребёнка. Если б не смогла убить в утробе, то сделала бы это после родов, — в интонации Або проскользнула злость. Улёгшись на руке, он продолжил: — У тебя к этой женщине нет никаких привязанностей. Она же считает, что имеет полное право распоряжаться жизнью дочери. Планировала использовать тебя по полной программе. Разрыв родственных уз с таким человеком — превентивные меры безопасности внутри императорской семьи».
— Почему ты мне сразу не сказал⁈ — мой голос зазвенел от сдерживаемого гнева.
Мразь. Как же хочется врезать маменьке по морде! А ещё больше: проклясть её так, чтобы жизнь превратилась в кошмар наяву.
«Поэтому и не сказал, — миролюбиво подметил Або. — Я хранитель рода. Если от действий третьих лиц может пострадать ваша семья, то я обязан выбрать наиболее безопасный вариант решения проблемы и незамедлительно принять меры».
Вдруг меня накрыло волной нежности. Лютая злость, что бушевала в груди, как-то резко утихла. Я легонько поцеловала свою прелесть в ухо-локатор.
— Спасибо, — шепнула почти беззвучно.
А мысленно добавила:
«Ты поступил разумно. А я бы ей нос расквасила. И прокляла вдогонку».
«Мне хотелось её укусить. Заодно подчистую стереть память, — неожиданно признался тушканчик. — Очеловечиваюсь рядом с тобой. Сам начал испытывать эмоции».
— Разве это плохо?
«Скорее непривычно», — высшая сущность фыркнула словно ёжик.
Ты ж мой боевой эмоциональный медузо-лопоух!
