Страдию приедет уполномоченный фирмы г. Хорий для подписания договора.
Вот когда страсти достигли апогея! В устных и письменных препирательствах сказались и нетерпеливое ожидание, и истерическое любопытство, и непоколебимая вера в иностранца, который должен был спасти страну.
Ни о ком другом не говорили и не думали, кроме как о Хории. Пронесся слух, что он приехал и остановился в гостинице, и любопытная толпа — мужчины и женщины, старики и молодые — обезумело ринулась туда, давя упавших.
Появится на улице заезжий иностранец, сейчас же один толкает другого.
— Гляди-ка, иностранец! — И оба значительно смотрят друг на друга, всем своим видом спрашивая: «А не Хорий ли это?»
— Пожалуй, он?
— И я так думаю.
Оглядят еще раз иностранца с ног до головы и приходят к выводу, что он. И понесут по городу весть: «Видели Хория!» Она молниеносно проникает во все слои общества, и через час-другой весь город с уверенностью повторяет, что Хорий здесь, его видели своими глазами и с ним лично разговаривали. Забегает полиция, забеспокоятся министры: скорее увидеться с ним и оказать ему почет!
А его нет.
Наутро газеты извещают, что вчерашний слух о приезде Хория не соответствует действительности.
До чего дошло дело, можно судить по такому событию.
Однажды я оказался на пристани, когда причаливал иностранный корабль. Корабль пристал, и начали выходить пассажиры. Я беседовал с одним своим знакомым, как вдруг хлынувшая к сходням толпа чуть не сбила меня с ног.
— Что случилось?
— Кто это? — спрашивают со всех сторон.
— Он! — отвечают.
— Хорий?
— Да, приехал!
— Где же он?!
Толпа зашумела, началась давка, толкотня, драка, каждый старался протиснуться вперед и что-нибудь увидеть.
И я в самом деле увидел иностранца, умолявшего отпустить его, потому что он спешил по срочным делам. Он едва мог говорить, прямо стонал, сдавленный плотным кольцом любопытной толпы.
Полицейские сразу смекнули, в чем состоит их долг, и бросились оповещать о его приезде премьер-министра, всех членов правительства, председателя городской управы, главу церкви и остальных сановников страны.
Прошло немного времени, и в толпе раздались голоса:
— Министры, министры!
И правда, появились министры и высшие сановники Страдии — в парадном одеянии, при всех своих регалиях (в обычное время они носят не все ордена, а лишь по нескольку). Толпа расступилась, и иностранец оказался в центре, перед лицом встречающих.
На почтительном расстоянии министры остановились, сняли шляпы и поклонились до земли. То же повторила за ними толпа. Иностранец выглядел смущенным, испуганным и в то же время удивленным, но с места не двигался, а стоял неподвижно, как статуя.
Премьер-министр шагнул вперед и начал:
— Дорогой чужеземец, твое прибытие в нашу страну будет золотыми буквами вписано в историю, ибо оно составит эпоху в жизни нашей страны и принесет счастливое будущее нашей любимой Страдии. От имени правительства, от имени всего народа приветствую тебя как нашего спасителя и восклицаю: «Ура!»
— Ура! Ура! — разорвал воздух рев тысячи глоток.
Глава церкви запел псалом, и в храмах столицы Страдии зазвонили колокола.
По окончании официальной части министры с любезными улыбками на лицах направились к иностранцу, по очереди с ним здоровались и, отступив назад, продолжали стоять с непокрытыми, склоненными головами. Премьер-министр заключил в объятия чемодан, а министр финансов — трость знаменитого человека и несли их как святыню. Чемодан, разумеется, и был святыней, так как в нем, видимо, находился решающий судьбу страны договор: да, в этом чемодане было заключено не больше не меньше как будущее, счастливое будущее целого государства. И премьер-министр, сознавая, что держит в своих руках будущее Страдии, выглядел торжественно и гордо, словно преображенный.
Глава церкви, человек, богом наделенный великой душой и умом, тотчас оценив все значение этого чемодана, присоединился со своими священниками к премьер-министру и затянул священное песнопение.
Процессия двинулась. Он с министром финансов впереди, а чемодан в объятиях премьер-министра, окруженный священниками и людьми с обнаженными головами, за ними. Идут они плавно, торжественно, медленно и поют божественные песни, а кругом звонят колокола и пушки палят. Медленно пройдя по главной улице, они направились к дому премьер-министра. Дома и кофейни, храмы и канцелярии — все опустело; все живое высыпало на улицу, чтобы принять участие в этой знаменательной встрече великого иностранца. Даже больные не остались в стороне: их на носилках вынесли из жилищ и больниц, чтобы дать возможность и им посмотреть на редкое торжество. Боль словно рукой сняло при мысли о счастье дорогой родины. Вынесли и грудных младенцев, и они не плачут, а таращат глазенки на великого иностранца, будто чувствуют, какое счастье для них готовится.
Когда подошли к дому премьер-министра, уже спустился вечер. Иностранца скорее внесли, чем ввели, в дом, за ним вошли все министры и сановники, а толпа все не расходилась, продолжая с любопытством глазеть в окна или просто стоять, уставившись на дом.
На следующий день с поздравлениями к великому иностранцу начали стекаться депутации народа, а еще на заре к дому премьер-министра медленно подъехала тяжело нагруженная разными орденами карета.
Само собой разумеется, иностранец тут же был избран почетным председателем министерств, почетным председателем городской управы, президентом Академии наук и председателем всевозможных благотворительных обществ и товариществ, а в Страдии их было множество, имелось даже Общество основания обществ. Все города избрали его почетным гражданином, ремесленники провозгласили своим покровителем, а один из полков был в его честь назван «могучий полк Хория».
Все газеты приветствовали его пространными статьями, многие поместили и его фотографию. В честь именитого гостя чиновники получили повышения, полицейские — и повышения, и награждения; были также открыты многочисленные новые учреждения, в которые приняли много новых чиновников.
Двое суток продолжалось бурное веселье. Гремела музыка, звонили в колокола, стреляли из пушек, звенели песни, рекой лилось вино.
На третий день одуревшие от веселья министры, вынужденные жертвовать своим отдыхом во имя счастья страны и народа, в полном составе собрались на заседание для завершения переговоров с Хорием и подписания эпохального договора о займе.
Вначале велись частные разговоры. (Я забыл сказать, что во время веселья чемодан находился под сильной охраной.)
— Надолго ли вы задержитесь здесь? — спросил его премьер-министр.
— Пока не кончу дела, а оно еще потребует времени!
Слова «потребует времени» встревожили министров.
— Вы полагаете, что потребуется еще время?
— Конечно. Такое уж дело.
— Нам известны ваши условия, вам — наши, и я думаю, что никаких помех не должно возникнуть, — сказал министр финансов.
— Помех? — испугался иностранец.
— Да. Я уверен, что их не будет!
— И я надеюсь!
— В таком случае мы можем сейчас же подписать договор! — продолжал премьер-министр.
— Договор?
— Да!
— Договор подписан, и завтра
