разумеется, тоже надо пойти навстречу. И в тот же день выходит приказ:
«Длительное пользование учебником (по такому-то предмету, такого-то) выявило его непригодность, а посему в интересах дела существующий учебник из употребления изъять и ввести учебник… (имя автора забыл)».
Я хотел посетить министра юстиции, но он был за пределами страны. Правительство Страдии имело серьезное намерение основать несколько школ для глухонемых детей, чтобы тем самым поправить тяжелое финансовое положение государства, и министр юстиции отправился за границу познакомиться со школами такого рода.
Это такое важное и значительное дело не терпело отлагательства, и поэтому сразу были приняты самые срочные меры. Помимо того что министр юстиции (с очень большой надбавкой к жалованью) отправился за границу изучать организацию школ для глухонемых, был назначен с большим окладом и надбавкой на представительство управляющий школами для глухонемых, подобрали наставников; еще раньше приступили к строительству огромного дома для управляющего. Разумеется, срочно были назначены заведующий хозяйством, врач, начальник местного контроля, кассир, помощник кассира, писарь, три-четыре переписчика и несколько служителей. Все они, от управляющего до служителя, неукоснительно получали жалованье, с нетерпением ожидая часа, когда можно будет вступить в новую должность; правда, управляющий кое-кому доверительно сообщил, что с помощью одного родственника министра он добивается разрешения принимать в школы совершенно здоровых детей.
Новым учреждением, вернее его служащими, — учреждения-то ведь еще не существовало, — ведал господин министр юстиции, поскольку министр просвещения заявил, что не желает иметь дело «с глухими тетерями».
Министр юстиции был поглощен попечительством над школами для глухонемых; дела же министра юстиции взялся выполнять военный министр, а обязанности последнего исполнял министр просвещения, ненавидевший книги и школы, так что за него всегда работала его жена; а она, как всем известно, обожала детективные романы и мороженое с шоколадом.
Обойдя все министерства, я решил побывать в Народной скупщине. Народной она зовется по старой традиции, на самом деле депутаты назначаются министром полиции. Как только сменяется правительство, тотчас объявляются новые выборы. И такое происходит, по крайней мере, раз в месяц. Слово «выборы» в данном случае означает назначение депутатов, а сохранилось оно со времен патриархального общества, когда у народа, кроме других бед, была еще и скучная обязанность думать и беспокоиться о том, кого избрать своим представителем. Но так примитивно проходили выборы когда-то, а в современной, цивилизованной Страдии эта глупая и бессмысленная процедура упрощена. Министр полиции взял на себя все заботы народа и вместо него назначает и выбирает депутатов, а народ не тратит даром времени, не беспокоится и ни о чем не думает. Понятно поэтому, что выборы называются свободными.
Избранные таким образом представители народа для решения и обсуждения государственных вопросов собираются в столице Страдии. Правительство — разумеется, патриотическое правительство — заботится, чтобы решения были разумными и отвечали духу времени. Оно и тут взяло на себя все обязанности. Собравшись, депутаты, прежде чем приступить к работе, должны несколько дней провести в подготовительной школе, которая называется «клуб». Здесь они готовятся и упражняются, чтобы лучше сыграть свою роль.
Все это напоминает репетицию в театре.
Правительство само пишет текст, который депутаты должны разыграть в Народной скупщине. Подобно режиссеру, председатель клуба обязан изучить текст и для каждого заседания скупщины распределить между депутатами роли — разумеется, в соответствии с их способностями. Одним доверяется произносить длинные речи, другим — покороче, новичкам — совсем куценькие, а некоторым поручается сказать только одно слово: «за» или «против». (Однако последнее слово произносится очень редко, лишь в целях соблюдения формы, когда подсчитываются голоса и определяется победившая сторона; в действительности же вопросы решаются задолго до того, как начинается заседание скупщины.) Кого нельзя использовать и для этого, тот наделяется немой ролью, которая состоит в голосовании путем вставания. После столь продуманного распределения ролей депутаты расходятся по домам и начинают готовиться к заседанию. Я был крайне удивлен, впервые увидев депутатов, разучивающих свои роли.
Встал я однажды рано утром и пошел прогуляться в парк. Там было полно учащихся — и школьников, и студентов. Одни, прохаживаясь взад и вперед, вслух читали учебники — кто историю, кто химию, кто закон божий. Другие же, разбившись на пары, проверяли друг друга. Среди детворы я заметил и пожилых людей. Заучивая что-то по бумажкам, они также бродили по парку или сидели на скамьях. Я подсел к старику в национальном костюме и прислушался: он монотонно повторял одно и то же:
— Господа депутаты, в связи с обсуждением этого важного проекта закона, после прекрасной речи уважаемого господина Т. М., подчеркнувшего значение и все хорошие стороны предложенного закона, и я считаю своим долгом сказать несколько слов, дабы немного дополнить мнение моего уважаемого предшественника.
Прочтя эту фразу свыше десяти раз, старик отложил наконец бумажку в сторону, поднял голову и, зажмурившись, начал повторять наизусть:
— Господа депутаты, после уважаемого господина, в котором… — Тут он остановился и долго молчал, наморщив лоб и пытаясь вспомнить. Затем опять прочел вслух по бумажке ту же фразу и снова попытался произнести ее на память, но опять сбился. Процедура повторилась несколько раз, и с каждым разом все хуже. Судорожно вздохнув, старик со злостью отшвырнул бумагу и печально поник головой.
На противоположной скамейке сидел школьник и вслух повторял урок по ботанике, держа в руках закрытую книгу.
— «Эта полезная травка растет в болотистых местах. В народе корень ее используют как лекарство…»
Старик поднял голову. Когда мальчик выучил урок, старик спросил:
— Выучил?
— Выучил.
— Желаю тебе успеха, сынок! Учись, пока хорошая память, а доживешь до моих лет, ничего не получится!
Я никак не мог понять, почему эти почтенные люди оказались среди детей и на кой черт, дожив до седых волос, они еще что-то учат. Что это за школа в Страдии?
Любопытствуя узнать, что это за новое чудо, я в конце концов обратился к старику и из разговора с ним выяснил, что он депутат и в клубе ему поручили выучить речь, первую фразу которой он только что повторял…
После разучивания ролей происходит проверка, а затем и репетиция.
Депутаты, придя в клуб, занимают свои места. Председатель клуба и два его помощника восседают за особым столом. Рядом стол членов правительства, а немного подальше — секретаря клуба. Вначале секретарь проводит перекличку, и после этого приступают к серьезной работе.
— Встаньте все, кто играет роли оппозиционеров, — приказывает председатель.
Подымаются несколько человек.
Секретарь насчитывает семь.
— А где восьмой? — спрашивает председатель.
Ответа нет.
Депутаты начинают оглядываться по сторонам, словно говоря: «Это не я, кто восьмой — не знаю!»
Оглядываются и те семеро, разыскивая глазами своего восьмого товарища. И вдруг
