к ним, чтобы осмотреть, и тут я вижу это. Все шары утяжелены рыболовными грузилами.
Такие же, как те, что я положил в карманы Монти, чтобы тело было тяжелее.
— Кэм, — говорю я, кивая на грузила.
Он смотрит вниз, и его глаза расширяются. — Откуда они это знают, если его тело не нашли?
— Понятия не имею.
Мы все берем свои конверты, и для меня нет ничего удивительного в том, что мой и Лейкин оказались на противоположных концах. Разлучить нас, похоже, было самым важным во всем этом. Но мы сильнее, когда мы вместе, и единственные, кто может решить покончить с нами, — это мы с Лейкин.
Осторожно открыв конверты, мы находим приглашения на вечеринку для каждого из нас.
21-й день рождения не может быть полным без поездки на остров Слотер.
Не так ли, Эйч?
Взглянув на дату, я замечаю, что она наступает через три дня. Нет никаких причин возвращать нас на место преступления, если только это не их конечная цель. А что может быть лучше, чем импровизированная вечеринка по случаю дня рождения Лейкин?
В конце концов, они же сказали, что это всегда было связано с ней.
Но я не понимаю, если Лейкин — это то, что им нужно, зачем хоронить ее заживо? Зачем давать мне шанс найти ее? Они одержимы ею, но, если разобраться, для них все это просто больная игра.
— Они ведь не ожидают, что мы пойдем на это? — спрашивает Мали.
Лейкин бросает свое приглашение на стол. — Мне кажется, что если мы не пойдем, они все равно заставят нас туда пойти.
Она права, и ей это известно лучше, чем кому бы то ни было. За последние пару месяцев они ясно дали понять, что у них есть власть делать все, что они хотят. Если мы думаем, что находимся в безопасности, нам нужно подумать еще раз, потому что мы никогда не находимся в безопасности и никогда не будем на шаг впереди.
Четыре громких звука разлетаются по бару, когда лопается каждый шарик, поражая всех нас. Я прикрываю Лейкин, а Кэм — Мали. Но когда все прекращается, мы оборачиваемся и видим кровь, капающую со всех поверхностей в радиусе десяти футов от шаров. Должно быть, они были наполнены ею, как гигантские водяные шары, и сконструированы так, чтобы лопнуть и устроить кровавую баню.
Есть вероятность, что это подделка, но как только мы закончим разбираться со всем этим дерьмом, я потребую, чтобы мы все пошли сдавать анализы на ВИЧ.
Отслеживая телефон Райли, мы отправляемся в ее квартиру, надеясь застать ее там. Это небольшая однокомнатная квартира над офисом риелтора. Может быть, это и не самый лучший район, который я когда-либо видел, но и не ужасный. Тем не менее, чтобы жить здесь, она должна тратить больше, чем зарабатывает в баре.
Мы пытаемся постучать в дверь, но никто не отвечает. Мали отодвигает Кэма с дороги и вытаскивает заколку из волос, опускается на колени и начинает ковыряться в замке.
Кэм смотрит на нее так, словно не знает, кто она такая. — Ладно, это дерьмо выходит из-под контроля.
Ей требуется всего секунда, чтобы отпереть дверь, и она распахивает ее, прежде чем встать на ноги. — Что случилось? Тебя пугает девушка, которая может сама за себя постоять?
— Нет, — рычит он. — Я просто удивляюсь, откуда ты знаешь, как взломать замок.
Она пожимает плечами. — Когда я была под домашним арестом, родители запирали мой телефон и компьютер в шкафу, когда уходили на работу. Я научилась взламывать замки, чтобы добраться до них, а потом клала их обратно до их возвращения домой.
Кэм поджал губы. — Ладно, справедливо. Продолжай.
Я закатываю глаза, и мы все заходим внутрь. Место выглядит достаточно невинно. У одной стены стоит кровать, напротив нее — комод. Телевизора нет, но это то, чего можно ожидать от типичной двадцатиоднолетней девушки.
По крайней мере, до тех пор, пока Лейкин не откроет шкаф.
— Ни хрена себе, — говорит она.
Мы все собираемся вокруг и в шоке смотрим на выставку в шкафу. Там есть статьи об исчезновении Монти, его некролог, фотографии каждого из нас, о которых мы даже не подозревали, и, наконец, карта, на которой отмечены все места, где мы когда-либо бывали с Монти.
По мере того, как мой взгляд сканирует все это, меня осеняет, что, хотя я был опустошен уходом Лейкин, я неосознанно нанял именно того человека, который заставил ее уйти. Мысль об этом раздражает меня до крайности.
— В следующий раз, когда я скажу вам, двоим, что мне кто-то не нравится, а вы мне не поверите, я напомню вам об этом, — говорит Мали Кэму и мне.
Я усмехаюсь, потому что даже не могу отрицать этого. Все это время она была права. — Принято к сведению.
— Нашел ее телефон, — говорит Кэм, поднимая его с кровати. — Не знаю, как мы теперь ее найдем. Невозможно отследить телефон, которого при ней нет.
— Если мне придется гадать, это не совпадение, — говорю я ему.
Лейкин погружается в раздумья, и я наблюдаю, как в этот момент загорается лампочка. Она бросается к кровати и открывает лежащий на ней ноутбук.
— Лей-лей, — поет Мали. — Сейчас не время проверять почту, детка.
Лейкин закатывает глаза, но ничего не отвечает, набирая что-то на компьютере. Что бы это ни было, она, должно быть, что-то поняла, потому что сосредоточенно пишет. И наконец, она улыбается.
— Получилось! — говорит она, поворачивая компьютер лицом к нам. — Райли носит часы Apple, и вы можете отслеживать их через ее Apple ID.
Прямо на экране перед нами появилась маленькая точка, движущаяся по воде — прямо к острову Слотер. Должно быть, именно туда ей велели прибыть, когда она закончит работу. В этом есть смысл. Они готовят все к заключительному этапу.
И, вполне возможно, к нашему концу.
Мы подъезжаем к докам и обнаруживаем машину Райли, небрежно припаркованную в стороне. Похоже, что она спешила, но если она знает, что мы за ней следим, то это может быть причиной. Она знает, что не сможет справиться с нами вчетвером. Последнее, чего она, вероятно, хочет, это чтобы мы застали ее одну.
Кэм подходит к машине и обнаруживает, что двери не заперты. Внутри мало что есть, но, когда он открывает багажник, все улики оказываются на месте. Баллончики с краской, конверты и открытки с записками, грузила, к которым были привязаны шарики, и, наконец,
