одноразовый телефон. Мы включаем его и находим множество анонимных текстовых сообщений, которые были отправлены нам, но ничего не было отправлено ее главарю.
— Ну, что будем делать? — спрашивает Мали.
Проводя пальцами по волосам, я бросаю взгляд на Кэма и понимаю, что мы с ним на одной волне.
— Мы сейчас едем туда, — говорит он, чтобы мне не пришлось этого делать.
— Едем, куда? — повторяет Лейкин, в ее голосе звучит ужас. — В смысле, на остров Слотер?
Он кивает. — Это на три дня раньше, чем они нас ждут. По крайней мере, тогда у нас будет элемент неожиданности. Это наш единственный шанс застать их врасплох, и, возможно, раньше, чем они будут готовы. Кроме того, если мы будем ждать их плана, нельзя с уверенностью сказать, что тот, с кем работает Райли, будет там.
Лейкин качает головой еще до того, как он закончил говорить. — Нет. Я не могу. Я не могу туда вернуться. Не после последнего раза.
Я становлюсь перед ней, беру ее лицо в свои руки и смотрю ей в глаза. Я должен успокоить ее, пока все не вышло из-под контроля.
— Детка, — говорю я мягко. — Я знаю, что тебе страшно, но ты должна знать, что я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я с тобой. Хорошо? Но мы должны покончить с этим раз и навсегда.
Она все еще выглядит неуверенно, поэтому я притягиваю ее к себе и целую, чтобы она знала, что она всегда первая, о ком я думаю.
— В ту ночь ты оставила там частичку себя, — говорю я ей. — Пришло время вернуть ее.
К счастью, она наконец-то кивает, и я беру ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Наш брак не был идеальным. Он неспокоен и пережил больше испытаний, чем большинство других, но он наш. Я уверен, что мы будем спорить, и иногда мне будет хотеться вырвать свои волосы, но мы всегда будем сильнее, когда будем вместе.
Переглянувшись с Кэмом, с крепко сжатой рукой Лейкин, я киваю. — Давай сделаем это.
Надеюсь, отец Лукаса не заметит пропажи лодки до его возвращения. Кэм отправил Лукасу сообщение, сообщив, что нам нужно кое, о чем позаботиться и что это срочно, но это не значит, что его отец не позвонит в полицию по поводу украденной лодки. Как это вообще называется? Крупная кража судна?
Благодаря двум моторам, установленным на этом малыше, нам не требуется много времени, чтобы добраться до острова Слотер. Когда мы приближаемся, то понимаем, что здесь есть еще одна лодка, а значит, Райли должна быть поблизости. Мы оглядываемся по сторонам, но не видим ее. Остается только один вариант.
Она в доме.
Лейкин смотрит на то место, где умер Монти, но когда я прижимаю поцелуй к ее волосам, она отшатывается.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Она смотрит на меня со страхом в глазах. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось.
— И ты, и я, детка. Так что пойдем, положим этому конец.
Мы выходим из лодки и тихонько направляемся к дому. Внутри слышен чей-то шум, но трудно разобрать, что именно они делают. Когда мы стоим перед дверью, Кэм достает из-за пояса пистолет и берет его в руки.
— На счет три, — шепчет он.
Он считает пальцами, и в тот момент, когда он досчитал до трех, мы врываемся внутрь. Глаза Райли в панике расширяются, когда она видит нас, наконец-то осознав, что мы знаем, что это она. Кэм направляет пистолет прямо на нее. Она закатывает глаза и поднимает руки вверх с уверенностью, что ее поймали.
— У тебя есть две секунды, чтобы сказать мне, с кем ты работаешь и где они находятся, или, клянусь Богом, я вышибу тебе мозги.
Она ухмыляется, как будто знает, что этого никогда не произойдет, и оглядывается на нас как раз вовремя, когда дверь захлопывается. Газ быстро заполняет комнату, и Райли набрасывает на лицо маску, но, пытаясь выбраться, я понимаю, что не могу.
Эта дрянь действует быстро, на одном дыхании, и один за другим мы падаем на пол, теряя сознание, и слышим знакомый голос, дразнящий нас на заднем плане.
— Как рано вы пришли. Добро пожаловать на вечеринку.
32
Все кажется туманным, как будто я нахожусь под поверхностью воды и пытаюсь подняться наверх. Мои легкие горят от нехватки воздуха. Я нахожусь прямо здесь, на грани жизни и смерти. Было бы так легко все отпустить. Это было бы так безболезненно.
Но легкая дорога никогда не была для меня дорогой.
Первое, что я слышу, это звук борьбы Хейса. — Отвали от нее! Ты убьешь ее на хрен!
Когда я просыпаюсь, мой рот и нос наконец-то открыты, и я яростно кашляю, пока мои легкие наполняются воздухом. Мое зрение расплывается, и проходит минута, прежде чем все оказывается в фокусе, но когда это происходит, я не могу поверить в то, что вижу.
— Вот и она, — поет он.
Мои глаза расширяются, и ужас охватывает меня с ног до головы. Я пытаюсь пошевелиться. Я привязана к стулу, руки за спиной, а каждая нога привязана к ножке стула. Повернувшись направо, я вижу, что Хейс находится в той же позе — с облегчением, что я жива, и с ужасом, потому что он знает, что мы в полной заднице.
— Нет, — вздыхаю я. — Ты…
— Что я? — ухмыляется Монти. — Умер? Не совсем.
Каждый вздох дается тяжело. — Я видела тебя! Там было так много крови. Ты был…
— Потерял сознание от шока, вызванного выстрелом в чертов живот, — уточняет он. — Хотя, должен сказать, то, что мои друзья выбросили мое тело вместо того, чтобы позвать на помощь? Это гораздо больнее.
Это должно быть сном. Извращенный кошмар, питающийся травмами, оставшимися после той ночи. Но, борясь с веревкой и чувствуя, как она врезается в кожу, я понимаю, что все это так же реально и хреново, как и кажется.
— Я была на твоих похоронах, — говорю я, пытаясь осмыслить все это.
Он хмыкает, размахивая пистолетом Кэма. — Да. Очень трогательная получилась сценка.
Он, блядь, знал. Я тут саморазрушалась из-за его потери, а он был жив все это время, черт возьми. — Я, блядь, оплакивала тебя!
— Эй! — говорит он, присаживаясь передо мной на корточки и впиваясь кончиками пальцев свободной руки в мое бедро. — Не строй из себя невинность! Ты оставила меня там умирать!
— Я думала,
