приземляюсь на него. Боль пронзает меня насквозь, но я не успеваю ничего почувствовать.
Потребовалась секунда, и я едва не вывихнул плечо, чтобы подтянуть руки к телу, но как только я это сделал, мне удалось с помощью зубов достаточно ослабить узел.
Мали издала влажный смешок, наконец-то почувствовав хоть какую-то надежду. — Ты что, не мог сделать так раньше?
Я хмыкаю, выпрямляю спину и иду в спальню. Монти уложил Лейкин на кровать лицом вниз, а его колени удерживают ее ноги. Ее штаны наполовину спущены, и она извивается, пытаясь удержать его. Но из-за ее криков он не слышит, как я вхожу.
Пистолет лежит на кровати позади него, и я подумываю взять его, но это было бы слишком просто. Слишком гуманно для того, что он заслужил.
Нет. Он должен умереть как можно медленнее и мучительнее.
С адреналином в крови я хватаю Монти за шею и отрываю его от своей жены. Его глаза расширяются от шока и паники, когда я валю его на пол.
Он не сопротивляется, но я и не даю ему такой возможности. Я хватаю его за голову и несколько раз ударяю ею о пол, наблюдая, как под ней начинает собираться кровь. Мой сжатый кулак летит ему в лицо, и я чувствую, как под ним ломаются кости. Но даже когда он затихает, я не могу остановиться.
Его лицо залито кровью. Ни одна его часть не может быть опознана. Но я продолжаю размахивать руками. Я продолжаю колотить его с непревзойденной силой, пока на мое плечо не ложится легкое прикосновение.
— Хейс, — мягко говорит Лейкин. — Ты можешь остановиться. Его больше нет. Он больше не может причинить нам вреда.
Но на этот раз я хочу быть уверенным.
Я беру два пальца и прижимаю их к шее, ища пульс, но его нет.
Он мертв, черт возьми.
Наконец почувствовав, что могу дышать, я откидываюсь назад и притягиваю Лейкин к себе. Мне нужно видеть, что с ней все в порядке. Что она жива и не потеряла больше тех кусочков, которые он хотел отнять у нее.
— Он не… — спрашиваю я, не в силах произнести и слова.
Она качает головой, крепко прижимаясь ко мне. — Нет.
Слава Богу.
Я провожу рукой по ее лицу и наблюдаю за тем, как замедляется мое дыхание. Когда я больше не могу сдерживаться, я притягиваю ее к себе и накрываю ее рот своим. Она снова вдыхает в меня жизнь. Больше ничто в мире не имеет значения.
Только она.
Только это.
Только мы.
Когда мы расходимся, я бросаю взгляд на официально мертвое тело Монти, а затем снова на Лейкин. — Для протокола, на этот раз я убил его намеренно, и я ни хрена не буду за это извиняться.
Она смеется, глядя на меня с недоверием. — А я и не прошу.
Я снова целую ее, но тут меня прерывает голос Мали, раздавшийся в другой комнате.
— Ради всего святого, вы двое можете быть гадкими даже здесь, — кричит она. — Заберите меня отсюда к чертям собачьим.
Черт, точно.
Лейкин слабо усмехается, вставая и протягивая руку, чтобы помочь мне. Я все еще чувствую боль в спине, но я приму боль с победой, чем не чувствовать ничего, потому что я мертв.
Мы возвращаемся в комнату, и я сначала развязываю Мали, а Лейкин пытается разбудить Кэма. Она легонько постукивает по его лицу и произносит его имя, но ничего не происходит.
Он не должен все еще быть в отключке.
Как только Мали освобождается, она опускается перед Кэмом. — Детка. Детка, ты должен проснуться.
Я пытаюсь развязать его запястья, наблюдая, как его руки падают на бока, и ужас охватывает меня с головы до ног. Мои глаза встречаются с глазами Лейкин, которые начинают наполняться слезами, и Мали начинает плакать.
— Ты не имеешь права умирать у меня на руках, Бланшар, — ругается она между всхлипами. — Клянусь, если ты не проснешься, я сделаю так, что все, кого ты когда-либо знал, будут думать, что у тебя маленький член!
В самый подходящий момент Кэм зашевелился и наконец-то пришел в себя. Мы с Лейкин выдохнули с облегчением. Должно быть, он вспомнил, где мы находимся, потому что в панике вскочил и огляделся. По лицу Мали все еще текут слезы, но она, издав влажный смешок, кладет руку ему на щеку.
— Привет, Спящая красавица. — Он мотает головой, как будто ищет остальных, но Мали возвращает его внимание на себя. — Не волнуйся. Хейс спас твою прекрасную задницу.
Он с облегчением опускает голову, делает пару вдохов и смотрит на Мали. Он прижимается к ее лицу и колеблется лишь секунду, прежде чем нетерпеливо поцеловать ее. Когда он разрывает поцелуй, она кладет голову ему на плечо, и он прижимает ее к себе, глядя то на Лейкин, то на меня.
— Монти? — спрашивает он.
Я киваю в сторону спальни. — Мертв.
Он фыркнул. — Это то, что ты сказал в прошлый раз.
Я выдыхаю воздух и встаю, обнимая Лейкин и прижимая ее к себе. Никогда не наступит момент, когда я отпущу ее. Этого не может быть. Мы нужны друг другу, и, может быть, это нездорово и созависимо, но мне все равно.
Она — весь мой гребаный мир.
Оглядевшись по сторонам, Кэм находит в одном из шкафов пачку спичек и канистру с бензином. Она новая, значит, Монти планировал сжечь это место дотла, как только закончит с нами.
Он еще не знал, что будет гореть вместе с ним.
Облив все, что можно, включая тела Монти и Райли, Кэм достает одну из спичек и идет зажигать ее. Но перед этим Лейкин протягивает руку.
— Он так много у меня отнял, — говорит она. — Все началось с меня. Теперь это закончится со мной.
Он смотрит на меня, но я не останавливаю его. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что она знает, что делает. Лейкин через многое прошла и каким-то образом справилась с этим. Может быть, временами она и ломалась, но никогда не позволяла себе оставаться в таком состоянии. Если это то, чего она хочет, я дам ей это.
Взяв спичку, она чиркнула ею о бок и посмотрела на пламя.
— Наслаждайтесь адом, придурки.
Она бросает спичку на пол рядом с телом Райли и отступает назад, когда гниющая древесина мгновенно загорается. Огонь быстро распространяется по дому, и мы вчетвером выходим на улицу. Моя рука обхватывает плечи Лейкин, а рука Кэма — плечи Мали. Лейкин прислоняется ко
