мальчишка, – сказал он, вынимая нож из-за пояса. – Я бы хотел быть добрым.
Он обошел меня, легко предотвратив попытку поджечь край его одеяния. Его колено надавило мне на спину между лопатками. Мягкая рука сжала левую руку, и я почувствовал холодное прикосновение ниже локтя, затем огонь и капли влаги. Он отпустил левое запястье, сжал правую руку и снова ударил ножом, и я ощутил отсутствие договора с призывающими-ветер, пустоту, которая, казалось, поглотила все воспоминания об Атар, Долине Правителей, словно все, что было построено в Ан-Забате, исчезло.
– Стисни зубы, – сказал он. – Теперь боль будет очень сильной.
Боль пронзила мое правое запястье, и крик вырвался сквозь сжатые зубы, пока Вестник заканчивал свою работу. Я ощутил последний удар, как обнаженный нерв, а потом успокаивающее издевательское тепло исцеляющей магии.
– Я сожалею, Ольха, – сказал он, и его слова прозвучали как далекое эхо, – но империя все еще в тебе нуждается.
Силы наконец покинули меня, сказалось действие исцеляющей магии, и я провалился в темноту.
Эхо звенящей стали и отчаянных криков вернули меня из темноты. Боли не было, хотя моими последними воспоминаниями являлись боль и Иволга, стоявший над телом моей бабушки.
Я заморгал от света факела. Теперь я снова находился в комнате с картой, мои руки были прижаты к бокам лентами мерцавшего света. Другие ленты удерживали бабушку, которая лежала на столе. Я попытался встать, но свет удерживал меня надежно, как железные цепи.
– Четвертая магия – она обычно первой добавляется к канону, но овладеть ею значительно сложнее, чем молниями или исцелением, но она также и самая полезная, – сказал Голос-Вестник.
Он встал между мной и столом, держа в руках маленький шелковый мешочек и нож.
Увидев нож, я перевел взгляд на свои руки. На месте татуировок говорящего-с-ветром появились зазубренные шрамы на правой руке, которая заканчивалась розовой сморщенной культей.
– Я ведь тебя предупреждал, верно? – сказал Вестник. – Такова судьба всех Рук, которые потерпели поражение.
– Почему ты нас не убил? – прохрипел я.
– Если бы я мог, Ольха, – сказал он и положил мешок на стол рядом с моей бабушкой. – Как я уже говорил, связывающая магия не просто удерживает тело. На самом деле она возникает из магии переноса. Она ослабляет волю и мешает связанному использовать магию, но дает связавшему беспрецедентное проникновение в его мысли и волю. Достаточно, чтобы отследить любую примитивную магию. Ты поймешь – ведь ты всегда был исключительно умным учеником, – что это способ, при помощи которого империя узнаёт магию покоренных стран. Ан-Забат ему не поддался, его маги оказались способны переносить пытки и были готовы умереть, чтобы не позволить империи овладеть их магией. Но, как тебе прекрасно известно… империя придумала уникальное решение.
– Ты хочешь получить мою магию, – сказал я, перестав сопротивляться. – Какую? Теперь у меня ее нет. Ты все отрезал.
– В созданной тобой буре были молнии, – сказал Голос-Вестник. – Я не глупец. Я срезал отметки твоих договоров, чтобы ты не имел доступа к легкому оружию, но я полагаю, что тебе по силам отдать то, что мне нужно.
– И чего ты хочешь?
Призрачная улыбка с легкой примесью гнева появилась на его губах. Он вытащил из рукава маленькую чашу, блеснувшую серебром в свете факела, и поставил ее на стол между нами.
– Вода, Ольха. Лучшая часть магии Ан-Забата. – Он хлопнул в ладоши и сделал знак тому, кто находился у меня за спиной. – Кстати, я совсем забыл о гостеприимстве! Хочешь чаю? Или чего-нибудь покрепче? К сожалению, я не привез с собой сливового вина, которое ты так любишь.
Солдат поставил поднос на стол, рядом с моей бабушкой.
Пар поднимался над чайником, но я не увидел чашек, только бутылку крепкого ликера из сорго, которое мы пили с Иволгой в тот вечер, когда началась наша дружба.
Я покачал головой и рассмеялся над абсурдностью его жеста и требований.
– Я много раз видел, как они извлекали воду из песка, но ан-забати не научили этому меня.
– О, я сомневаюсь, – сказал Вестник. – Возможно, они научили тебя молчанию. Но после того… как начнется извлечение, мы посмотрим, как долго удержится печать молчания на твоих губах.
Он засунул два пальца в шелковый мешочек и достал оттуда сухое зернышко.
– Это простое растение. Ползучая лоза, часто встречающаяся в Тоа-Алоне. – Он протянул руку ко мне, чтобы я смог его разглядеть. – Обитатели Тоа-Алона называют его нор кахол, что в переводе примерно означает лиана падали. Не требуется изучать их язык, чтобы понять смысл этого названия. Дело в том, что растение предпочитает расти в теле, а не в земле.
Зернышко беззвучно упало в мешочек. Вестник положил нож и взял чайник за ручку.
– Лиана падали – распространенное растение. Гораздо труднее отыскать снадобье, которое влияет на разум, не притупляя боли. Но, когда к твоим услугам целый мир, можно найти все что угодно.
Он поднял чайник, и я вздрогнул, но Вестник потянулся к бабушке. Кровь отхлынула от моего лица.
– Уже? – сказал Вестник. – Пепел был бы разочарован. Ну ладно. Я бы предпочел остановиться на этом, пока дело не дошло до криков и крови.
Я открыл рот, пытаясь придумать, как избавить ее от мучений, не выдавая последнего секрета и надежд Ан-Забата.
– Она старая женщина, – выпалил я. – Как ты можешь ее мучить? Ее защищают нормы морали.
– Однако она не сиенка и отказалась принять империю с ее доктриной, – сказал Вестник и поднял чайник. – Мы будем дискутировать о принципах морали или перейдем к делу? Покажи мне, как доставать воду из земли, и ей не придется страдать.
– Я же сказал, – ответил я, отчаянно стараясь найти путь к спасению, попробовал призвать ветер, но не нашел колодца силы, затем попытался отыскать колдовство, но обнаружил лишь пустоту. – Эта тайна так и осталась мне неизвестна.
– Какая досада, – сказал Вестник и сжал челюсть бабушки, где расползался большой синяк.
Он приставил носик чайника к ее губам. Она начала отплевываться, разбрызгивая воду по столу. Вестник закинул ей голову назад и зажал нос, заставив приоткрыть рот. Он лил горячую воду до тех пор, пока чайник не опустел, затем отставил его в сторону и потянулся к ножу, пока бабушка хрипела и извивалась, безуспешно пытаясь вырваться.
– Не только исцеление, но шестой и седьмой каналы, как и третий, из Тоа-Алона, – продолжал Вестник, – страны, богатой полезной магией. Шестой канал – магия поиска минералов. Сначала Тоа-Алон использовал ее для выявления в камнях драгоценных минералов, которые становились сердцами их идолов, но такую магию можно использовать для того, чтобы находить самые разные вещи.
