бабушка нашла мое изуродованное тело и сумела его восстановить. Теперь я делал то же самое для нее. При помощи магии, которую я однажды знал как колдовство, я изменил форму ее руки, вытащил лиану, обвивавшую мышцы и кость, залечил раны, а потом почувствовал волну слабости, когда мощная исцеляющая магия, что нас связывала, начала восстанавливать ее жизнь, вытягивая силы из меня.
Узор мира мчался мимо меня, ведь я обманывал смерть, одно из самых могучих явлений. Я знал, что узор должен отвергнуть жестокость Вестника, и понимал, что он примет доброту. В конце концов, мир должен измениться.
Так пусть он изменится к лучшему.
Когда меня наполнила свинцовая усталость, я улегся на стол. Я стиснул руку бабушки, устроился рядом с ней и обнял ее голову обрубком правой руки, и теперь слышал, как ее сердце начало биться все сильнее и увереннее.
Я чувствовал, что у меня закончились силы; медленное исцеление, убаюкивающее дыхание бабушки переместило меня в пространство между сном и явью, где я оказался в компании богов.
Они стояли вокруг стола. Некоторых – Атери и Толлу, с их каменными мордами и сиявшими глазами, – я уже видел раньше. Других знал по мифам – например, мужчина с волосами и бородой, похожими на небольшое облако, и глазами, подобными звездному свету, мог быть только Небесным-Отцом, персонажем множества поэм Ан-Забата.
Здесь собрались существа, похожие на живые горы в форме людей: лес вместо волос, глаза – пылающие водоемы.
Мужчины и женщины с головами животных. Существа, полностью состоявшие из крыльев, что раскрывались подобно лепесткам бесконечных фрактальных цветов. Были и другие – странные, чудесные и ужасные, – но я слишком устал, чтобы ощущать хоть что-то, кроме умиротворения.
– Он нарушил договор, – сказал Небесный-Отец, и его голос походил на ветер пустыни.
– Он был нашим до того, как стал принадлежать кому-то из вас, – сказала Атери.
Она запрыгнула на стол, и жар, пульсируя, изливался из ее пасти.
Женщина с головой лошади оттолкнула ее в сторону.
– Ты не можешь заявлять права на него, – сказала она Атери. – Он нарушил договор со всеми нами.
– Какой договор?
Окара в теле горного пса и паутиной шрамов на морде проскочил в двери и, запрыгнув на стол рядом с матерью, поочередно с вызовом посмотрел на остальных богов.
– Ты прекрасно знаешь, о каком договоре идет речь, – резко сказала Атери. – На самом деле о многих договорах.
– Где отметки, оставленные на его плоти? – спросил Окара.
Глаза богов искали шрам в форме ромба на моей ладони, на руке ниже локтей и на розовой культе правой руки.
– Он один из древних, – сказал Небесный-Отец.
– Да, из древних, – но он не присутствовал во время заключения договора, – парировал Окара. – И на нем нет меток. Таким образом, он свободен творить любую магию.
Атери оскалила зубы.
– Это твоих рук дело, коварный волк? – спросила одна из живых гор. – Быть может, нам следует наказать тебя вместо него.
– Вы можете указать на императора Сиены и обвинить его в гораздо худших поступках, чем те, что совершил я, – сказал Окара. – Договор не имеет к этому человеку никакого отношения, однако он на нашей стороне.
– Нашей стороне чего? – осведомился Небесный-Отец. – Мы не воюем.
– Вы наблюдали, как людей, заключивших договоры с вами, раздавила Сиена, – сказал Окара. – Это дело рук Тенета, и он не удовлетворится завоеваниями среди смертных. Он стремится покончить с прежними порядками, чтобы создать собственный новый узор.
– Это ты так говоришь, – послышался голос из глубины распахнутых крыльев. – Но сейчас, в узоре данного мира, мы не ведем войну.
– А что произойдет в будущем? – не сдавался Окара. – Он может сразиться с Тенетом за нас, не нарушая договора. Ему по силам сдерживать конфликт до того, как закипят моря, а земля пойдет трещинами.
Среди богов воцарилась тишина. Атери угрожающе, оскалив зубы, смотрела на сына, а горный пес присел на корточки.
– Если он не нарушил договор, мы не можем его наказать, не нарушив договор, – сказала сестра волка и дочь Толлу, разрядив напряжение. – Пусть он живет. Но с этого момента мы будем считать его связанным, как всех древних ведьм. Если он будет учить древней магии, он лишится жизни.
– Это приемлемо, – заявил Небесный-Отец и исчез.
Один за другим боги давали свое согласие и уходили, пока не остались только Окара и Атери. Он повернулся к ней спиной и лизнул мой подбородок.
– Не веди себя так, словно ты его любишь, – сказала Атери. – Ты превратишь его в оружие, но не слишком поворотливое. И не удивляйся, если оно ранит тебя сильнее всего остального.
Затем последовала вспышка жара и пламени, и она также исчезла.
Окара снова лизнул мой подбородок, и я зашевелился, выходя из полусна, все еще слабый, – я чувствовал, как последние мои силы уходили к бабушке. Он выскочил из комнаты; я услышал, как его когти застучали по каменному полу, затем раздался лай и приглушенные проклятия.
Дверь распахнулась, и в комнату снова вбежал Окара, а за ним появилась Шипящая-Кошка в сопровождении уже знакомого мне стука черепов, вплетенных в волосы. Она бросила на меня быстрый взгляд.
– Шо! Он почти себя прикончил! Иди сюда!
Она подошла к столу и отвесила мне сильную пощечину.
– Хватит, глупец. Ты хочешь, чтобы она пришла в себя и увидела твой высохший труп?
Я отпустил заклинание. Хотя я чувствовал усталость, но мне больше не казалось, что вся моя кровь стала наполовину менее густой, и я понял, что мне легче дышится. Бабушка все еще выглядела больной, но на ее щеках появился румянец, синяки потускнели, а рука вернулась в свой прежний, нормальный вид. На полу валялись остатки лианы падали.
Взгляд Шипящей-Кошки задержался на останках Вестника и следах молнии на стенах.
– Значит, ты спас проклятое восстание? – спросила она. – Ты удовлетворен?
Я поднялся на ноги и обнаружил, что действительно чувствовал удовлетворение – нечто, похожее на ощущение после успешной сдачи имперских экзаменов. Теперь я знал, что тропа моей жизни, которая вела меня от одного испытания к другому, к какой-то цели, наконец выбрала нужное направление.
– Сколько человек уцелело? – тихо спросил я.
– Вполне достаточно, чтобы занять Шо, – ответила Шипящая-Кошка.
Затем она высунулась в коридор и прокричала:
– Поспеши, старый ублюдок! Я хочу быть уверена, что он сейчас не упадет замертво!
– Что ты здесь делаешь? – прохрипел я. – Я думал, ты со мной закончила.
– Так и было, – сказала она, – но тебе не обязательно жить так долго, как я, чтобы научиться жалеть о некоторых решениях. Это именно такой случай. Поэтому я решила спросить Кости.
