спрятать нечто очень важное, чтобы никто ничего не узнал. Какое место она выберет?
Карлос нахмурился.
— Считаешь, она не виновата?
Слезы заструились у него по щекам, оставляя блестящие дорожки. Закапали на подушку, расплываясь по ткани.
— Тебе не хочется, чтобы это была она?
Карлос закрыл глаза. Он устал. И не желал слышать того, что Эмма собиралась сказать, не хотел понимать ее намеки. Сердце разрывалось на части от тоски.
И все же Эмма была права. Он снова открыл глаза, взял блокнот и накорябал: «Мои вещи».
— Твои вещи?
Он кивнул. А где еще Фейт спрятать улики так, чтобы их никто не нашел? Даже если их найдут, они укажут не на нее, а на него. Оставшиеся коробки с барахлом, которые он так и не успел забрать, по-прежнему стояли в свободной комнате. Если ей есть что скрывать — сто процентов, она подпихнула это к его вещам. В случае чего она сделает невинное личико и заявит: «А это не мое, это Карлоса». Фейт далеко не идиотка. Она умеет обводить людей вокруг пальца.
И обдурила его, как ребенка.
Глава 76
Ha следующее утро после очередной бессонной ночи Эмма вновь отправилась на работу. Она ужасно волновалась за Карлоса и ломала голову над тем, как обеспечить ему безопасность.
Она уже попросила Эрика хорошенько приглядывать за пациентом. Тот в ответ посмотрел на нее как на сумасшедшую.
— Само собой. Я и так всю смену не спускаю с него глаз.
Эмма решила не вдаваться в детали. А как мне еще ему сказать? Не подпускай к Карлосу его бывшую подружку? Но она же медсестра. Работает у нас в неотложке. Милая девушка. И при этом запросто может попытаться убить Карлоса.
Осмотрев пациента в четвертой палате, Эмма вернулась на свое рабочее место и обнаружила, что ее ждет Фейт. Девушка забежала поболтать и даже принесла кофе. Красавица, как всегда, мило улыбалась, но Эмма поймала себя на мысли, что не может смотреть ей в глаза.
— Может, сходим завтра в спа-салон? У меня как раз есть два купона.
— Извини, Фейт, но завтра у меня не получится.
— А послезавтра?
— Нет. Прости, не могу. Много работы.
Эмма тут же вспомнила о графике смен, висевшем в коридоре.
Фейт увидит, что послезавтра у меня нет смены, и решит, что я ей соврала. Откуда ей знать о моих административных обязанностях? Хотя какая разница. Не о чем тревожиться.
Фейт обняла ее и ушла. Эмма, силясь унять дрожь, выкинула в мусорное ведро стаканчик из-под кофе, принесенного медсестрой, и вернулась к работе и первым делом еще раз проверила выписанные лекарства. После недавнего случая с чудовищной дозой морфина у Эммы началась паранойя. С одной стороны, она была уверена, что не выписывала его, а с другой — в душу закрались сомнения. Может, она и правда допустила оплошность? Хотела выписать пятьдесят миллиграммов мягкого болеутоляющего и каким-то образом случайно нажала не туда?
В глубине души она понимала, что такого не может быть, но ее снова терзала неуверенность в себе. Никакого логического объяснения случившемуся не было. Значит, во всем виновата она. Других вариантов нет.
Эмма задумалась о Карлосе, вновь и вновь прокручивая в голове их «разговор». Он до сих пор неравнодушен к Фейт. Не уверен, что она убийца.
Эмма и сама не была до конца уверена, но сомнений становилось все меньше. Фейт идеально подходила. Что ж, поищем доказательства и не будем терять бдительность.
Она снова проверила перечень выписанных лекарств: стероиды, препараты для ингаляции, азитромицин. Никаких смертельно опасных веществ. Поставив свою подпись, она вышла из системы и отправилась в девятую палату — проверить пациента с жалобами на боль в плече.
Паренек не справился с управлением мотоциклом, влетел в канаву, свалился с сиденья и выбил плечо. Очевидный вывих, никаких сомнений. Левое здоровое плечо выглядело совершенно нормально, тогда как правое выступало под неестественным углом. Левой рукой пострадавший придерживал правую. Стоило Эмме приблизиться к нему, как глаза бедняги в ужасе расширились.
Боится, что я причиню ему боль.
Эмма присела рядом, не прикасаясь к пациенту. Дыхание юноши постепенно выровнялось — он успокоился.
— У тебя еще что-нибудь болит? Шея? Спина?
— Нет.
— Головой не ударился? Сознание не терял?
— Ничего такого.
— Пальцами пошевелить можешь?
Он пошевелил, продолжая настороженно смотреть на врача. За исключением плеча, пациент выглядел здоровым. Эмма распорядилась сделать ему рентген, и мальчик выдохнул с явным облегчением, поняв, что она пока не станет его трогать. Чтобы вправить вывих, мне нужна его помощь. Иначе потребуется наркоз, а на это нужно время и много чего еще. И потом, учитывая нынешнюю ситуацию в отделении, назначать наркоз просто опасно.
— Я выпишу тебе болеутоляющее. После него и рентген легче пройдет. — Эмма зашла в систему, заказала торадол, а потом, поколебавшись, добавила еще пятьдесят микрограммов фентанила. Такая доза не причинит вреда, зато притупит боль. Она просмотрела выписанные препараты. Перепроверила дважды и только потом поставила свою электронную подпись.
Тяжело вздохнув, Эмма принялась заново обходить пациентов. Сейчас она это делала куда чаще прежнего, каждый раз страшась войти в палату и обнаружить пациента мертвым. Все дышат. Даже мужчина из пятой палаты с паршивой ЭКГ и жалобами на боль в груди выглядел неплохо. У больного в четвертой палате после ингаляции стало лучше с дыханием.
— Доктор Стил, срочно пройдите в девятую палату, — раздалось в громкоговорителе.
Она кинулась на зов, чувствуя, как от волнения заходится сердце.
Парень уже посинел. Джордж делал искусственное дыхание, Эми — массаж сердца, а Джуди прикатила тележку с реанимационным набором.
— Что случилось?
Рентгенолог, милая темнокожая женщина с седыми волосами, находилась в таком шоке, что едва могла говорить:
— Я пришла отвести его на рентген, и увидела, что ему плохо. Он не дышал. Я позвала на помощь.
— Пульс был?
Рентгенолог пожала плечами.
— Сейчас нет, — отозвался Джордж. — Во всяком случае, не прощупывается.
Эмме хотелось закричать от отчаяния. Разрыдаться. Излить наружу переполнявшую ее ярость. Но она сдержалась.
— Адреналин. И налоксон, — только и сказала Эмма.
— Сколько?
— Два кубика.
Препараты ввели. Ничего не изменилось.
— Еще два.
По-прежнему нулевой результат.
После третьей дозы появился пульс. Лицо порозовело. Мальчик начал дышать. Эмма схватила его правую руку, согнула в локте, завела за голову. Раздался щелчок — плечевой сустав встал на место. Паренек открыл глаза.
— Ну и ну, — выдохнул Джордж.
— Не то слово, — кивнула Эми.
— Ага, но что, черт возьми, тут случилось? — спросила Джуди.
Эмма пожала плечами: она не знала ответа на
