которые тут мучаются, вызывали у меня душевную боль. Я будто снова и снова переживала один и тот же кошмар с орущим отцом. Это было невыносимо. А потом меня осенило: я же в силах им помочь! После Дика у меня осталось немного фентанила. Я и дала его старушке. Избавила ее от боли. Она радовалась смерти, благодарила меня. Назвала меня ангелом. И все встало на свои места. — Фейт перевела взгляд на Карлоса: — Я была счастлива. Настолько счастлива, что дала тебе второй шанс. Вновь приняла. Пустила к себе в постель. А ты? Ты сбежал. Идиот.
Ее глаза потемнели от гнева.
— Поганый латинос! Если бы ты знал, как я тебя презираю! Ты сам нарвался. Пришлось тебя наказать, убить твоего пациента. Того самого, с болями в спине. Да, это моя работа. Конечно, подумали на тебя. А я смотрела и наблюдала. Было бы занятно увидеть тебя за решеткой. В одной камере с Диком. У вас много общего. Но ты взял и сбежал. Ты снова сбежал, ублюдок! — Фейт улыбнулась. — Впрочем, не так уж и далеко. Я так рада снова тебя видеть, милый. — Она провела пальцами по щеке Карлоса, погладила по волосам. — У тебя всегда была шикарная шевелюра. Хотя сейчас тебе не помешало бы принять душ… Но не беспокойся: тебя помоют. Когда все кончится.
Наклонившись, она поцеловала Карлоса в лоб. Несмотря на трубку в горле, он ощутил аромат ее духов: нотки жасмина, шоколада и меда.
Сладкий дурман.
— Знаешь, с тобой очень приятно болтать, но мне пора. Просто хотела попрощаться.
Карлос уставился на нее широко раскрытыми глазами. Фейт прочла в них немой вопрос и пожала плечами.
— Да я еще сама не знаю, куда подамся. Там будет видно. Но сначала мне нужно забрать своего ребенка.
Она открыла красную сумочку.
Я подарил ей эту сумку на Рождество. Потратил месячную зарплату, но оно того стоило. Подарок пришелся ей по вкусу.
Фейт вынула шприц. У Карлоса замерло сердце.
— Не переживай, будет совсем не больно. Думаю, ты вообще ничего не почувствуешь.
За что?
Он не мог закричать, сбежать… Он не мог двигаться.
Фейт это прекрасно понимала.
Она рассмеялась.
— Издеваешься? Ты и вправду решил, что я оставлю тебя в живых, после того как во всем призналась? Впрочем, я бы в любом случае тебя убрала. Кстати, везде есть свои плюсы. Теперь ты знаешь, что случилось. Ты, небось, мозги себе сломал, пока пытался разобраться. И вот все прояснилось и можно помирать со спокойным сердцем.
Глядя в глаза Карлосу, она ввела содержимое шприца в капельницу, после чего убрала шприц обратно в сумочку.
Дурея от страха, Карлос смотрел на девушку.
— Хочешь знать, что я вколола? Это маленький секрет.
Фейт помахала ему рукой и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.
Карлос принялся ждать. Но никто не спешил на помощь.
Его охватил черный, липкий ужас. Карлос умирал и прекрасно это понимал. Умирал с опороченным именем. А Фейт уйдет от ответа. Точно так же, как и в предыдущие разы.
Надо как-то сообщить, что она убийца. Блокнот!
Сердце бешено колотилось в груди. В глазах помутилось, словно он раскрыл их под водой. Карлос заморгал, надеясь, что зрение прояснится. Ничего не вышло. Окружающий мир расплывался.
Он принялся корябать в блокноте.
Сердце трепетало, как птица, запертая в клетке.
Сознание стало затуманиваться. Он забыл, что хотел написать.
Он забыл, что вообще писал.
Он забыл…
Глава 78
Тейлор посмотрела на часы в отделении неотложной помощи и тяжело вздохнула. Приближался конец ее смены. Она выпрямила ноющую спину. Ноги тоже болели, хотя чему удивляться — смена-то двенадцать часов. Хотя в целом чувствовала она себя гораздо лучше. Приступы тошноты практически сошли на нет. Теперь она только и думала о еде. Когда она представила сочный гамбургер, рот наполнился слюной. Вот она впивается в него зубами, соус течет по подбородку. Тейлор сглотнула. Еще два часа потерпеть. А потом она отправится в «Бургер Кинг» и возьмет двойной гамбургер с сыром. Нет, два двойных гамбургера. Девушка сделала глоток воды, жалея, что это не смузи, и вернулась к работе.
Сегодня ее поставили в пару к Фейт. Очень славная, чуткая девушка. А как услышала, что у Тейлор ребенок от Амбера, стала еще заботливее.
В тот день, когда Тейлор грохнулась в обморок, Фейт долго сидела с ней.
— Тебе, наверное, тяжко. Такая молоденькая, а уже беременная. И одна.
— Я не одна.
— Ну как же не одна…
— У меня есть Эрик.
— Это другое. Он ведь не отец твоего ребенка.
— Ну и что. Зато он хороший парень и любит меня. Какая ты храбрая! Ты по нему скучаешь?
— По Амберу?
— Да, — кивнула Фейт.
Тейлор по Амберу не скучала. Пусть горит в аду. Надеюсь, сокамерники отрежут ему член и заставят сожрать. Он лгал ей. Предал ее. Подонок. В личном рейтинге Тейлор любой червяк стоял выше доктора Дика Амбера.
— Нет, — покачала она головой.
— Что, ни капельки?
— Ни капельки.
Фейт улыбнулась и кивнула. Похоже, она не особенно поверила, но отнеслась к Тейлор с трепетной заботой, и Тейлор была благодарна ей.
Она сделала еще один глоток воды и отправилась в приемный покой за новой пациенткой, крупной девицей с фиолетовыми волосами и кольцом в носу. Ей запретили выходить из дому, после того как она угнала мамину машину, а когда родители отобрали у нее и мобильный телефон, дочурка пригрозила самоубийством. Подруга, узнав о ее планах свести счеты с жизнью, позвонила в службу спасения, и полиция доставила девушку в больницу для психологической экспертизы.
Пару месяцев назад на ее месте запросто могла бы оказаться и я. Слава богу, я уже не та, что была в феврале. А может, слава работе в неотложке? Смотрю я на эту глупышку и думаю: господи боже…
— Ей надо переодеться, — напомнила Фейт.
По правилам клиники, пациентов с подозрениями на психические отклонения обряжали в больничные пижамы из синей бумаги, чтобы больные не смогли причинить вреда ни себе, ни медицинским работникам. Все личные вещи поступивших тщательно, до последней ниточки осматривались, а затем сдавались в камеру хранения.
— Я все принесу, — кивнула Тейлор.
Кладовка располагалась в самом дальнем конце отделения. Введя код, девушка открыла тяжелую металлическую дверь и оказалась в тускло освещенной комнате, напоминавшей пещеру. Тут стояли массивные металлические шкафы, их полки прогибались от веса одеял, подушек и коробок с униформой.
Нужная коробка с больничными пижамами пятьдесят второго размера
