не знал.
Я не был ни сильным, ни храбрым, ни свободным.
Словно ребенок, я был заперт внутри своего собственного разума, боясь, что потеряю своих братьев из-за кого-то или чего-то.
Я был одиноким, потерянным мальчиком, и моя Динь-Динь прилетела, чтобы переписать все, что, как я думал, я знал о любви, о силе и свободе.
Она спасла меня от меня самого, полюбив даже самые обдолбанные мои стороны.
Любовь и вправду свела меня с ума, чего-то меня лишила, что-то изменила, но не в худшую сторону.
Бриэль – сила, из которой исходит моя храбрость, и лишь когда она со мной, я свободен.
Свободен от страхов, потерь и боли, свободен от сожалений.
Любить Бриэль Бишоп – это значит дышать полной грудью, а быть любимым ею – нечто слишком глубокое, чтобы объяснить.
Она улыбается, поднимает руку и проводит пальцами по моей заживающей ране.
– Твои глаза рассказывают историю… Ты думаешь о…
Я касаюсь ее губ своими и отстраняюсь.
– Я думаю о тебе. Всегда только о тебе.
– Ага, и что на этот раз?
– Кэптен рассказал мне, что ты сделала для Еноха и Тейлор, – провожу кончиками пальцев по ее шее. – Ты помогла им снова найти дорогу друг к другу.
– Они это заслужили. Они любят друг друга, и оба не виноваты в том, что случилось.
– Всегда свет в темноте, – шепчу я. Смотрю на нее, и меня переполняют эмоции. – Что, тебе так необходимо было обойти меня в мой звездный час белого рыцаря?
Бриэль хихикает, но смех переходит во вздох.
Она притягивает мое лицо к своему и закрывает глаза.
– Мы умерли вместе.
– И нас вернули вместе.
– Рядом друг с другом. Мы теперь зомби? – шепчет она со смехом и обнимает меня за шею.
– Не-а, наверно, супергерои.
– Ага, думаю, так лучше. А рождение заново значит, что у нас теперь будут новые дни рождения?
– О, черт, да, Динь-Динь. Но не просто новые, а двойные, – я улыбаюсь. – И я буду давать тебе все в двойном размере.
– Не сомневаюсь, – шутит она, и ее ноги раздвигаются.
Устраиваюсь между ними и нависаю над ней.
– Малышка, – шепчу я. – У меня для тебя есть еще одно правило.
– Говори, Плейбой.
– Люби меня всегда, – хриплю я, и эти слова отдаются глубокой болью в моем теле. Не только болью – страстным желанием обладать ею, обладать сейчас, завтра и каждый день после. – Но и ты позволь мне любить тебя вечно. Не оставляй меня, всегда желай меня и никогда не переставай со мной бороться.
Взгляд бирюзовых глаз, которые мне снились месяцами, которых я так страстно желал, становится таким теплым и наполненным, что я едва могу его вынести. Но я не отвожу глаз. Мне нужно получить ответ.
– Как много правил сразу, – мягко говорит она.
– Это не ответ.
Бриэль смеется, толкает меня, чтобы я перекатился на спину, и сама взбирается сверху.
Мой пульс ускоряется, и ее рука, накрывшая мое сердце, чувствует, как оно бьется из-за нее, для нее.
– Я знаю, что тебя беспокоит, и беспокоит даже больше, чем прежде, готова поспорить. Лежа на больничной койке, ты хоть один раз да задумывался, правильно ли все это. Ты все еще тревожишься, что чего-то меня лишаешь, оставаясь рядом со мной. Но… хочешь правду? – Она переплетает пальцы свободной руки с моими и кладет на свое громко колотящееся сердце.
– Конечно, – выдыхаю я, и меня наполняет беспокойство.
Она закрывает глаза, делает глубокий вдох, и ее идеальные губы расплываются в улыбке.
Несколько секунд Бриэль не двигается, и я скольжу пальцами по линии ее трусиков.
– Ты что, малышка?
Ее улыбка становится шире.
– Да так, ничего. Смотрю в твои глубокие карие глаза и думаю о том, что они постоянно меняются, от золотистых до цвета какао под ночным небом.
– Смотришь с закрытыми глазами?
– Но ты же говорил, что хочешь быть парнем, которого представляет девушка, когда ночью закрывает глаза…
Дыхание застревает у меня в горле, неужели она запомнила?
– Но я не сплю, Плейбой. Сейчас десять утра, и… угадай, что? – шепчет она, и ее глаза наполняются слезами.
Мои мышцы напрягаются до боли, но это сладкая боль.
– Малышка…
– Я вижу тебя, Ройс… Каждый раз, когда я закрываю глаза, каждый раз, когда меня окружает темнота, ты здесь, – ее голос надламывается. – Ты не тьма, от которой я не могу сбежать, ты свет, за которым я вечно буду следовать. Без тебя мое зрение ничего не значит, потому что ты – единственное, что я хочу видеть.
Стискиваю зубы, но это не помогает мне сдержать эмоции, да и мне, собственно, плевать, потому что я могу их доверить.
Целиком и полностью.
Ей.
Поднимаюсь и притягиваю ее к себе. Ее улыбка касается моих губ, когда я впиваюсь в нее поцелуем.
Она смеется, выдыхает, а потом моя малышка стонет.
Тихо и страстно.
Ее руки обвивают меня крепкой хваткой, которую я хочу чувствовать вечно.
Эта девушка, эта жизнь… это больше, чем я заслуживаю, и я никогда об этом не забуду.
– Ройс? – мурчит она прямо мне в ухо, и ее глаза темнеют, глядя в мои. – Возьми меня медленно.
Стягиваю с нее трусики, поднимаю ее и насаживаю на свой член.
Бриэль охает, опускает голову, и я начинаю целовать и посасывать ее шею. Мою шею.
Она подкручивает бедрами, танцует у меня на члене, будто балерина, и я встречаю каждое ее движение еще бóльшим. Всегда бóльшим.
Мы любим друг друга в замедленном темпе, в такт нашей собственной песне тишины.
Стягиваю с нее рубашку, отбрасываю в сторону, и она скользит коленями в стороны.
Вот эта позиция прямо создана для нас.
Она скачет на мне, будто на гребаном жеребце.
Я скольжу руками по ее телу, обхватываю ягодицы и сжимаю. Ее вагина – моя вагина – сжимается, и я делаю это снова. Ее клитор все сильнее трется о мою кожу, и, черт побери, вагина пульсирует.
Бриэль закрывает глаза, опускает голову мне на плечо, и я пытаюсь сделать то, что, как мне кажется, понравится моей девушке.
Провожу средним пальцем вниз по щели между ее ягодицами и поглаживаю отверстие, на которое хочу предъявить права – и предъявлю уже скоро.
Она вскрикивает, громко и страстно, голова дергается вверх с диким взглядом.
Мои губы медленно расплываются в улыбке, ее желание очевидно.
– Давай, – выдыхает она.
– Будет тесно.
– Я сказала, давай…
От ее взгляда мои яйца сжимаются, а член проникает глубже, и она стонет с сомкнутыми губами.
Прижимаюсь к ее губам жадным поцелуем
