Однако было ясно и без всяких приборов: цель поражена полностью. Нанесён колоссальный урон. И самое главное — первая совместная работа с подпольщиком, уже принесла самые что ни на есть осязаемые и в прямом смысле — оглушительные плоды.
Глава 17
Да это сложно, но нужно
Утренний завтрак был скромным, но плотным, как и полагается по-военному: перловая каша с тушёнкой, хлеб и горячий чай. Весь отряд собрался за столом. Мы уже рассказали женщинам в общих чертах об успешной операции по уничтожению железнодорожного состава и поделились своим впечатлением о Самсонове.
— Нормальный мужик, — резюмировал Сергей. — Твёрдый, осторожный. Не сломался, хоть и остался один.
— И кстати, — обратился я к Галине Ивановне, — а, может быть, вы ещё кого-нибудь из подполья или просто надёжных людей знаете? Вдруг есть кто-то, с кем можно было бы наладить связь?
— Нет, — покачала головой она, с лёгкой сожалеющей улыбкой. — Знала бы раньше, что пригодится, может, и приглядывалась бы. А так, кроме дядьки Кондрата, никого на ум не приходит. Мы с ним, можно сказать, случайно пересеклись из-за той истории с дочкой.
— Эх, жаль, — хмыкнул Сергей, разламывая хлеб. — Один человек — это, конечно, уже много, но чем их больше, тем больше шансов добыть стоящую информацию.
— Согласна, но, к сожалению, больше не знаю таких…
— Так значит, хорошо воюет «Алый»? — перевела разговор Анна, обращаясь ко мне. — Не зря ты его собирал, Николай. Ведь без него вам вряд ли бы удалось добиться такого успеха — весь эшелон за раз!
— Ты права, — согласился я. — Аппарат показал себя с лучшей стороны. Однако о стопроцентном успехе говорить ещё рано, его только предстоит подтвердить и оценить масштаб.
— Ты имеешь в виду — слетать туда и посмотреть? — уточнила она.
— Угу. Но сейчас погода ясная, день в разгаре, поэтому проводить воздушную разведку вблизи города опасно. Дрон могут заметить. Вечером, с наступлением сумерек, слетаем и посмотрим на результаты нашей работы.
В этот момент резкая, отрывистая трель прервала наш разговор, что означало — сработала сигнализация от одной из видеокамер наблюдения.
Все встрепенулись. Не говоря ни слова, мы с Сергеем бегом направились на центральный пост — туда, где стоял монитор, выводивший картинку со всех камер. Сердце забилось чаще: что там? Патруль? Немцы? А может быть, она просто сработала от появления какого-нибудь дикого зверя?
Но как только расселись по креслам, от сердца немного отлегло — на экране, передававшем изображение с одной из камер, что была максимально отдалена от объекта и находилась в пяти километрах от нас, не было ни серых мундиров, ни командующих ими немецких офицеров. В лесу, в зоне видимости объектива, находились двое: взрослый мужчина в поношенной телогрейке с топором и мальчик лет десяти с котомкой и бидоном в руках. Они неспешно ходили между деревьями, и мужчина время от времени останавливался у берёз, внимательно их осматривая.
— Что они делают? — удивлённо спросил Сергей.
— Может дрова собираются нарубить? — предположил я.
— Хм, скорее всего… Только почему здесь — вдали от деревень? Как эти дрова таскать-то собираются?
— А я знаю?..
А тем временем мужчина подошёл именно к той берёзе, на стволе которой, на высоте около пяти метров, была закреплена наша камера. Он потрогал ствол рукой, оценивая его, перекинул в другую руку небольшой, но увесистый топор и нанёс первый удар по стволу. Раз! Потом ещё один, и ещё…
У меня сердце аж защемило от неприятного предчувствия.
— На хрен ему именно наша берёза понадобилась? — прошептал я сквозь зубы. — В лесу миллион деревьев, а ему приспичило то самое, где камера?
— Спокойно, — тихо сказал Сергей, не отрывая глаз от экрана. — Он её вроде бы не собирается рубить. Смотри — бьёт высоко, по коре. Да и кто в своём уме начинает валить дерево, стуча топором на высоте меньше полутора метров от земли? Так только зарубку сделать можно.
— А зачем им зарубки? Они что, заблудились? Лес-то не сказать что очень большой…
Мужичок нанёс ещё несколько несильных ударов по стволу, повозился с корой (из-за угла обзора камеры плохо было видно), затем обернулся и крикнул мальчику в добавок помахав свободной рукой. Тот подбежал и достал из своей холщовой котомки жестяную банку из-под консервов и моток верёвки.
— Товарищи, это они берёзовый сок собирать пришли, — с негромко произнесла подошедшая Анна.
— Ты думаешь? — обернулся к ней Сергей.
— Да конечно! Сейчас банки к деревьям привяжут, сок будет капать. Потом перельют в бидон — вот тебе и вкусный напиток, считай, деревенский лимонад. Весной это обычное дело.
И действительно, мужчина ловко привязал банку под сделанной зарубкой, проверил, чтобы сочащаяся жидкость стекала в неё, поправил струйку пальцем, а затем вместе с мальчиком пошёл к соседней берёзе, чтобы повторить процедуру.
— Фух… — облегчённо вздохнули мы почти хором.
И было от чего нервничать. Неизвестно, как повёл бы себя этот местный житель, если бы он обнаружил на дереве странный, блестящий предмет, похожий на маленькую чёрную коробочку с линзой. Скорее всего испугался бы — и тогда, очень вероятно, мог донести в комендатуру или старосте. А те, в свою очередь, могли отправить в лес проверку. Нашу камеру, если бы её нашли, отследить до бункера было бы сложно, но сам факт активного поиска в лесу посторонних устройств заставил бы нас серьёзно забеспокоиться и, очень вероятно, даже готовиться к экстренной эвакуации. Мысленно я уже представил, как могло бы быть: если бы нас обнаружили, вначале мы, возможно, сумели бы отбиться от первого наскока, используя дроны. Но потом пришлось бы в срочном порядке уничтожать всё, что нельзя вывезти, и уходить, бросая убежище. Серьёзной осады мы бы точно не выдержали — просто не хватило бы боеприпасов, да и с операторами дронов была проблема. Я попросту не смог бы находиться одновременно в разных местах, управляя и разведкой, и атакой, и прикрытием!
«А ведь если мы откопаем на складе ещё дронов, то неплохо бы было найти нам ещё одного оператора, — мелькнула у меня мысль, но тут же вспомнил, как Сергей управлял тем детским дроном в бункере, и меня передёрнуло. — Но где его найти, раз Кудрявцев совершенно не может управлять⁈ Не может и всё. Слишком сложная для него эта техника!»
— Николай, а нельзя все камеры повесить ещё выше, чтобы с земли их вообще видно не было? — вдруг предложила Анна, продолжая рассматривать экран. — Скажем, береза, на которой эта видеокамера сейчас висит — она же высокая. И если её поднять на пять-шесть метров, в
