теперь оказался всего лишь королем Арагона?
У Филиппа, несомненно, были враги, и трагедия настигла его в Бургосе. Никто точно не знал, как это случилось, но полагали, что все началось во время игры в мяч, в которой Филипп преуспел. Разгорячившись после игры, он потребовал освежиться и жадно испил из поданного ему кубка. Вскоре после этого он почувствовал себя дурно, а когда люди спрашивали друг друга, кто поднес ему тот кубок, никто не мог вспомнить. Филипп был очень плох и оставался в таком состоянии несколько дней. Сама Хуана ухаживала за ним. До Екатерины дошли слухи, что за время болезни сестра изменилась. Как ни сильна была ее тревога, она все же обрела спокойствие и сидела у постели Филиппа день и ночь, никому не позволяя, кроме себя, следить за приготовлением его пищи. Несмотря на ее заботу, однажды утром она обнаружила на его теле черные пятна, и в тот же день он скончался.
Говорили, что он умер от лихорадки, но все подозревали яд. Дело не расследовали слишком тщательно, поскольку все помнили, что в то время в Бургосе находился посланник Фердинанда; а со смертью Филиппа, при малолетнем Карле и безумной Хуане, регентом Кастилии становился Фердинанд.
Король Генрих был поражен этой вестью. Принц Уэльский проливал слезы. Филипп был так молод, так красив, так полон жизни, что невозможно было помыслить о нем как о мертвеце... да еще и почти наверняка отравленном. Юный Генрих хотел отправиться в Бургос, чтобы расследовать это дело, найти убийцу и подвергнуть его страшным пыткам.
— Он был моим другом, — говорил он. — Мы любили друг друга.
Чарльз Брэндон отнесся к этому с некоторой долей цинизма, но своих мыслей не высказал. Люди начинали осторожничать в разговорах с Принцем.
Король же думал: «Теперь всем заправляет этот интриган Фердинанд». И он гадал, что же станет с теми планами, которые он обсуждал с Филиппом во время его вынужденного пребывания в Англии. Как же узы дружбы? Как же брак с эрцгерцогиней Маргаритой?
Вскоре ему предстояло узнать, что Маргарита не желает выходить замуж за стареющего Короля Англии, и он был уверен, что предполагаемый брак между Элеонорой Кастильской и юным Генрихом будет отложен в долгий ящик теперь, когда власть перешла к Фердинанду.
Что вышло из всех этих пышных увеселений, устроенных для Филиппа? Генрих застонал при мысли о расходах. И что было выиграно? Он потратил столько времени, сил и, главное, денег, чтобы добиться дружбы человека, который умер, не прожив и года.
Казалось, единственным благом от того визита стало возвращение Эдмунда де ла Поля, который теперь был пленником Короля в Тауэре.
***
Король чувствовал себя очень уставшим. Ревматизм усилился, кожа желтела, и большую часть времени он чувствовал себя больным.
«Если бы я мог найти жену, — думал он, — я бы помолодел». Поразительно, но при всем, что он мог предложить — ни много ни мало корону, — было так трудно найти ту, кто захотел бы ее принять.
Почему? Было ли это знаком того, что люди думают о его правах на этот сверкающий и самый желанный предмет?
Его друзья и министры намекали, что он изменяет своей обычной мудрости, позволяя одержимости удержанием короны играть столь большую роль в его жизни. Они давали понять, что власть его крепка. Он принес много блага Англии. Он облагал богатых налогами, пока те не начинали стонать и горько жаловаться; но экономика была сильна, страна процветала. И если он требовал налоги со всех, кто мог платить — а также с тех, кто не мог, — сам он никогда не жил расточительно. Никто не мог сказать, что деньги, выжатые из его многострадальных подданных, тратились на его собственные развлечения. Он никогда не проявлял расточительности, если только глубокие размышления не подсказывали ему, что это разумно. Деньги тратились лишь тогда, когда они могли принести прибыль, превышающую расходы.
И вдруг ему пришла в голову мысль. Хуана! Теперь она вдова. Она очень привлекательна — на самом деле, даже красавица. Она Королева Кастилии. Почему бы ей не вернуться в Англию в качестве его невесты?
Он послал за доктором де Пуэблой и прощупал почву.
Де Пуэбла заметно постарел, сырой климат Англии не пошел ему на пользу. И все же он оставался, зная, что положение посредника и друга Короля Англии, пусть он и служил испанскому господину, было интереснее и прибыльнее всего, чего он мог бы достичь в Кастилии.
Де Пуэбла был несколько опешен предложением Короля.
— Милорд... она лишь недавно овдовела. Она не вполне уравновешена, в чем вы сами убедились. Более того, она остается настолько влюбленной в покойного мужа, что приказала его забальзамировать и возит его гроб с собой, куда бы ни направилась. Она только что родила дочь... Вряд ли сейчас подходящее время...
Вряд ли подходящее время! Время было больным местом Короля. Он чувствовал, как оно ускользает. Ему нужно было получить жену, и быстро.
— Она доказала, что плодовита, — сказал Король. — Она красива. Она мне очень нравится.
— Милорд, вам известно о ее душевной нестабильности.
— Душевная неуравновешенность не мешает рождению детей. Я хочу сыновей, и я хочу жену немедленно, чтобы она родила их мне.
— Я сообщу королю Фердинанду о ваших желаниях, — сказал де Пуэбла.
— И вы скажете ему, какая это блестящая перспектива для его дочери. Она станет Королевой Англии.
— Титул, на который он надеялся для другой своей дочери, — заметил де Пуэбла. Он давно сокрушался о своей неспособности устроить тот брак. Он знал, что Фердинанд рассчитывал на него, но все, о чем он мог докладывать, — это постоянные препирательства о приданом.
— Это другое дело, — продолжал Король. — Если Фердинанд не выплатит остаток этого давно просроченного приданого, я буду вынужден считать, что с браком между его дочерью Екатериной и моим сыном покончено.
«Ага, — подумал де Пуэбла. — Он отчаянно хочет брака с Хуаной. Можно ли использовать это как приманку, чтобы осуществить брак между Екатериной и принцем Уэльским?»
***
В эти месяцы Екатерина немного воспряла духом. Король написал ей, уверяя, что любит ее и не может вынести мысли о том, что она беспокоится о деньгах; он вложил двести фунтов, надеясь, что они ей помогут.
Екатерина слабо улыбнулась. Она знала, что происходит. До нее доходили обрывки сплетен. Король надеялся жениться на Хуане и по этой причине вел переписку с ее отцом. Давняя
