Петвин помрачнел.
– Извини, Сабрина, этого я сделать не могу.
– Петвин, ну пожалуйста! – взмолилась она. – Это так много для меня значит! Я знаю, у Ричиуса там дела, но это важно! Если б я могла провести с ним хоть немного времени, увести его от этих разговоров о войне!
Петвин огорченно покачал головой:
– Не могу. И дело не только в планах военной кампании. Ричиусу необходимо самому увидеться с Динадином. Есть вещи, о которых им необходимо поговорить.
– Что за вещи? – с излишней резкостью спросила Сабрина. – И вообще, что важного в этом Динадине?
– Динадин – друг, – объяснил Петвин. – Один из самых близких друзей Ричиуса. Но они не разговаривали уже несколько месяцев, со времени возвращения из Люсел-Лора.
– Я не понимаю. – Теперь Сабрина уже чуть не плакала; это было заметно по тому, как дрожит ее голос. – Что между ними произошло? Ричиус поэтому такой отчужденный?
Петвин опустил голову.
– Сабрина, между ними было много всякого. Слишком много, чтобы это можно было объяснить. И я не уверен, что это тебя касается.
– По-моему, касается. Ричиус – мой муж. Я хочу понять, что с ним происходит. Если дело отчасти в этом Динадине…
– Только в очень малой части. И, пожалуйста, больше не надо меня об этом спрашивать. – Петвин снова повернулся к лошади. – Я и так сказал слишком много.
Сабрина вырвала из его руки скребницу.
– Ты хочешь сказать, что Ричиус будет разговаривать с Динадином, но не будет разговаривать со мной и я должна с этим смириться? Так вот – я не собираюсь этого делать! Я хочу, чтобы ты сказал мне, что происходит с моим мужем. Ты знаешь, я в этом уверена. Скажи мне.
Петвин гневно вздернул подбородок.
– В Люсел-Лоре с нами происходили такие вещи, которые ты не имеешь права знать.
– Я же его жена, – жалобно пролепетала Сабрина. Горючие слезы бежали по ее щекам.
– Это не имеет значения, – умоляюще сказал Петвин. – Ричиус – мой король и мой друг. Я не предам его, рассказывая тебе то, что он не желает рассказать сам.
Сабрина сдернула с плеч его куртку, бросила ее в грязь, повернулась и молча вышла под дождь. Петвин что-то крикнул ей вслед – еще одно ненужное извинение, в котором она не нуждалась.
Дождь тем временем усилился, ее платье и волосы мгновенно намокли. Грязь плескалась вокруг туфелек, скоро они наполнились вонючей жижей. Она едва замечала все это. Острое чувство одиночества наполнило ее. Она шла, ничего не видя из-за дождя и слез, к ненавистному замку. Утро, начавшееся со слабой надежды на дружбу и общение, превратилось в нечто ужасное, чего она не могла предвидеть. Она вытянула из Петвина страшное признание: Ричиус действительно что-то от нее утаивает.
В тесной прихожей она сняла туфельки и оставила их сушиться. Не обращая внимания на холодный пол, направилась в комнату при кухне. Дженна была там одна – она, наконец, села позавтракать. Увидев Сабрину, девушка встала. Платье, которым она так недавно восхищалась, потемнело от дождя. Сабрина сделала вид, что не замечает ее изумления.
– Где Джоджастин? – спросила юная королева. Дженна судорожно глотнула.
– С Ричиусом. С вами все в порядке?
Сабрина не ответила. Она подвинула стул и села. Все тело саднило от холодного дождя, кожа на ступнях сморщилась. Ее взгляд упал на кружку с пряным вином, не допитую Джоджастином; она схватила ее и осушила одним глотком. После этого кружка со стуком вернулась на стол.
– Вы желаете позавтракать, миледи? – настороженно спросила Дженна.
В ее вопросе не слышалось обычной горечи.
– Нет, – холодно ответила Сабрина. – Сядь.
– Что?
– Сядь, – повторила она. – Я хочу с тобой поговорить. – Дженна смотрела на королеву, как ребенок – на рассердившуюся мать.
– Да? – еле слышно молвила она.
– Мне шестнадцать, – сказала Сабрина. – По-твоему, это слишком мало?
Дженна долго не могла вымолвить хоть слово, лоб ее морщился от напряжения.
– Миледи?
– Я спрашиваю, считаешь ли ты, что я слишком молода для Ричиуса, – объяснила Сабрина. – Дело в этом? Или ты ненавидишь меня за то, что я – аристократка, а ты – нет?
Дженна продолжала изумленно молчать.
– Скажи мне правду, – не отступала королева. – Я хочу знать, что ты на самом деле думаешь!
– Извините, миледи, – пролепетала Дженна, – я не хотела вас оскорбить.
– Конечно, хотела! Я знаю о твоих чувствах к Ричиусу, Дженна. Все в замке это знают. Так же, наверное, как все знают о моих проблемах с ним. Так?
Дженна медленно кивнула, и на секунду их глаза встретились – друг на друга смотрели не королева и кухарка, а две женщины. Сабрина почувствовала ком в горле.
– Будь все проклято! – застонала она, пряча лицо в мокрых складках рукавов. – Зачем меня сюда привезли? Я хочу домой! – Она удивилась, когда Дженна слегка тронула ее за плечо.
– Ты дома, – сказала она мягким, напевным голосом, словно обращалась к младшей сестре. – Тебе просто нужно время… Сабрина.
Сабрина поймала руку Дженны и крепко сжала ее, не думая о том, как безумно звучат ее слова.
– Будь мне подругой, – взмолилась она. – Мне так здесь одиноко, Дженна! Мне так страшно. Боже, я уже потеряла мужа! Мне нужна помощь.
– Тише, – проворковала Дженна, прижимая к себе голову Сабрины. – Ты не одна. Мы все твои друзья, правда! Прости, что я так дурно себя вела. Я была не права. Я не понимала.
– Конечно, – промолвила Сабрина, рыдая. – Я понимаю.
– Я сама его любила, – прошептала Дженна. – Мне было больно.
– Я понимаю. Понимаю.
Они замерли на какое-то время: обеим не хотелось ни говорить, ни отстраняться. Сабрина ощущала одновременно и стыд, и радость. Между нею и Ричиусом не было близости с того вечера в императорском саду, и теперь даже прикосновение Дженны было для нее подарком. Она вдруг почувствовала себя ребенком, который может всласть выплакаться в материнских объятиях.
– Я люблю его, – сказала наконец она. – Сама не знаю почему. Но как мне до него дотянуться? Он так холоден со мной…
– Он очень занят, – объяснила Дженна. – Эта война…
– Нет, дело не только в этом. – Сабрина отошла от нее и выпрямилась. Ей хотелось, чтобы Дженна ее поняла. – Он что-то от меня скрывает. Я знаю это, потому что Петвин так сказал. И мне кажется, дело не в этих военных планах или страхах, связанных с Люсел-Лором. Есть что-то еще, Дженна. Что-то, о чем знают только он, Петвин и этот Динадин.
– Они мужчины, – спокойно ответила служанка, – и добрые друзья. Они вместе воевали. У них не может не быть общих тайн. Ты должна это принять.
– Добрые друзья? – повторила Сабрина, вытирая слезы рукавом. – Тогда почему Динадин уже давно не разговаривает с Ричиусом? Почему Ричиусу так важно увидеть его именно сегодня? Нет. Говорю тебе, тут есть что-то еще! Из-за этого я его теряю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
