Снова попав домой, я решил, что нарцев сделал безумными сам Черный Город. Они не могут жить без своих снадобий потому, что их город не приспособлен для жизни. Он слишком огромен, чтобы разум мог вместить его. Все, кто живет в Наре, превращаются в грызунов, испуганных обитающими во дворце ястребами. Если на земле есть место, которое может сравниться с долиной Дринг своим злом, то это – Черный Город. Я не хотел бы снова попасть туда. Честно говоря, он меня потряс. Теперь я стал частью империи – в гораздо большей степени, чем прежде. Мне предстоит выполнить поручение Аркуса. Но я, наконец, дома, и даже он не может отменить весну или помешать деревьям зеленеть.
Прошлой ночью мне опять снился Люсилер. Еще один проклятый кошмар! Я ни разу не спал спокойно с того дня, как вернулся домой. Мне уже начинает казаться, будто со мной что-то случилось – словно какие-то снадобья Нара проникли в мозг. И эти удивительно живые сны настолько похожи на мои мысли, что мне очень трудно отделить одно от другого. Мне казалось, что я уже справился с чувством вины из-за смерти Люсилера, но теперь я каждую ночь вспоминаю эту потерю. Он обращается ко мне во сне, но я не могу его расслышать. Или, может быть, я просто не могу вспомнить его слова после пробуждения. Как бы то ни было, мне бы очень хотелось, чтоб он сказал все ясно и четко и покончил с этим. Мертвым следует оставаться в могилах и не мешать живым спать.
Быть женатым – как это странно! Слишком непривычно постоянно делить с кем-то постель. Но Сабрина чудесная! Хотя мы приехали домой всего три недели назад, она уже так изучила замок, словно живет здесь много лет. И Джоджастин, и остальные души в ней не чают. Они развлекают ее по вечерам, когда я уезжаю – а последнее время это бывает часто. Только Дженна еще не подружилась с Сабриной. Похоже, мой брак оказался для нее гораздо большим сюрпризом, чем я ожидал. После моего возвращения мы почти не общаемся, а когда это происходит, наш разговор сводится к обмену ничего не значащими любезностями. Однако я уверен, со временем она оттает. Сабрина – моя жена, и Дженне надо с этим смириться. Я только надеюсь, что все это не затянется. Мне уже недолго оставаться рядом с Сабриной, и в будущем ей понадобятся друзья.
К счастью, Сабрина, кажется, чувствует себя здесь хорошо. Все, кроме Дженны, старались помогать ей освоиться: показывали окрестности, объясняли наши обычаи и привычки. Все хотят, чтобы она не испытывала одиночества. Поначалу Сабрина была молчалива, но сейчас за столом стала говорить больше – и у нее есть талант поддерживать интересный разговор. Аркус не ошибся: большинство мужчин мечтают о такой прекрасной молодой жене. Она не отнимает у меня времени и не мешает моим беспокойным хлопотам. А в последнее время у меня много тревог. Пока дролы, похоже, удовлетворились Люсел-Лором, однако нам надо составлять планы. И я знаю, Сабрина ощущает мою тревогу. Дженна сказала ей, что моего отца убили в саду, и теперь она старается удержать меня дома – еще более настойчиво, чем Джоджастин. Я как будто вновь обрел отца и мать: чувствую, что их забота обо мне идет от сердца. Я не был с ней достаточно откровенен, и мы очень редко проводим время вдвоем. Мне даже трудно было выкроить часок, чтобы сделать запись в дневнике. И тем не менее, по-моему, она все понимает. Сейчас трудная пора для всех нас.
Я сознаю, что смелый план Аркуса должен остаться тайной. В данную минуту, похоже, о нем знают только обитатели моего замка. Я предполагал, что Джоджастин будет шокирован этим известием, но, как ни странно, он оказался самым рьяным его сторонником. И то, что всем нам снова предстоит воевать, ничуть его не огорчило. Как старый отец он скорбит при мысли, что нам будет грозить смерть, но как солдат – он ликует. Новые боевые кони, легионы Аркуса, грузы из Нара… Он рассказывает мне обо всем этом, словно чиновник, который жаждет пустить свой товар в дело. Для него все это – новая перспектива, миг торжества над Гейлами, возможность продемонстрировать миру, на что способен Арамур. Когда я сказал ему, что Талистан в войне участвовать не будет, он веселился, как школьник. Ненависть к этому роду поистине ослепила его.
Сам я такой радости не испытываю. Я был бы гораздо больше рад королевской власти без вмешательства Нара. Джоджастин часто повторяет мне, как сильно я похож на отца. По его словам, мы все теперь должны признать правление Аркуса. Но я предпочел бы иметь отвагу отца. Пусть бы Гейлы оставались любимчиками императора. Благоволение Аркуса для меня ничего не значит. Я пытался объяснить Джоджастину, что любовь Нара к нам – дело сиюминутное, но, кажется, только я один и могу понять, что происходит на самом деле. Последнее время меня окружают одни павлины. Похоже, все заразились глупой гордостью Джоджастина. Даже Петвин оказался в ее власти. Возможно, Аркус предвидел, что будет именно так. Всем нам трудно было смириться с перенесенным унижением. Однако, по-моему, глупо верить в то, что мы можем победить дролов. Я согласился на эту глупость лишь потому, что не имел иного выхода, но остальные оказались бездумно податливыми. Они меня пугают. Если я иду на это, то хотя бы не ради пустого кармана мести. По крайней мере, я отдаю себе отчет в том, что мною движет.
Не исключено, что все это будет напрасно и никто из нас не получит вознаграждения. К нам из Нара практически не приходит новостей, но среди торговцев в Иннсвике ходят слухи, что Лисс по-прежнему держится. Бог да благословит этих стойких негодяев! Я уверен, и Аркус, и его мясник Никабар рассчитывали, что к этому времени они уже будут стоять на коленях. Возможно, новые дредноуты оказались не такими чудесными, как предполагалось. Как бы то ни было, мы выигрываем драгоценное время. Если нам повезет и Лисс выдержит очередной напор, то, может быть, нам вообще не придется готовиться к этой войне. Я отправил Бъяджио письмо с просьбой сообщить, как обстоят дела с Лиссом. Но ответ я получу не скоро – спустя несколько недель. Тем лучше.
Однако и это тоже вызывает у меня тревогу. Какая-то часть меня жаждет этой войны. Я понимаю эфемерность моей надежды – но Дьяна могла остаться в живых. И она ждет меня где-то в Люсел-Лоре – прячется в пещере или, возможно, дрожит в постели этого дьявола Тарна. Это похоже на сон или ощущение, которое возникает в момент опасности: его увидеть не легче, чем воздух. Но я знаю, это так. И если Лисс каким-то образом выстоит, если небеса даруют им чудо и избавят от Нара, то у меня не будет возможности спасти ее. А в последние месяцы я больше ни о чем не могу думать. Я даже не произнес ее имени при Сабрине, но чувствую, что она о чем-то догадывается. Я видел, как она наблюдает за мной, когда я пишу, и знаю, она пытается постичь, что происходит. И когда ночью я к ней не прикасаюсь, что ей остается думать? Я пытался избегать ее как можно тактичнее, не ложиться, пока она не заснет, но уверен, она спрашивает себя, что со мной происходит. Она не заслуживает такой холодности от мужа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
