Скорпопон бродил и ругался, ругался и бродил. Это занятие ему не приедалось. Он чувствовал себя так, словно выполнял некую важную вселенскую миссию. Заходил в отдел за отделом, в бутик за бутиком. Не удержавшись, затеял свару в цветочном - да что ж это такое, какая-то трава паршивая тыщи стоит! Да что ж это за издевательство над людьми рабочими, да и место занимают полезное сеном каким-то! Продавщица, новенькая и еще не знающая, что со Скорпопоном лучше вообще не разговаривать, сварой увлеклась, после чего вызвала охранника, и Иван Богданович был выставлен из цветочного за шиворот, получив обещание о возможном запаковывании его бренного тела в мешок с удобрениями. Кипя от ярости, Скорпопон обошел супермаркет еще раз, предал его анафеме, после чего, удовлетворенно вздохнув, направился к лестнице, по дороге привычно треснув тростью по толстым блестящим перилам. Сквозь стеклянные двери в магазин уже заглядывали задумчивые, прозрачные шайские сумерки. Рабочий день Скорпопона закончился.
Сегодня он, сам того не ведая, действительно проделал очень большую работу.
* * *
Кавардак начался, когда Шталь, протирая слипающиеся глаза - не спасал никакой кофе - кое-как выползла из Севиного кабинета и направилась к лестнице с намерением выйти в офисный двор и немного посидеть под рябинами у фонтана, чтобы прийти в себя. От бесконечных размышлений, распечаток и прорвы информации, на две трети совершенно бесполезной, у нее гудела голова, а перед глазами стали мелькать юркие красочные пятна. Замечательный антисонный браслет достался Мебельщику, все взбадривающие камни либо находились в ведении Ювелирш и были заперты в их кабинете, либо являлись однолюбами и одалживать их у хозяев было бессмысленно. Безделушки Полиглота взбадривали слишком сильно и больше годились для дискотек, а не для размеренной аналитической работы. Михаил перед отъездом с искренней доброжелательностью предложил Эше необычайно взбадривающие китайские боевые грабли, вследствие чего узнал несколько новых, семантически уникальных названий для самого себя. Прочие Говорящие, обладающие хоть мало-мальски взбадривающими собеседниками либо разъехались из офиса, либо были слишком заняты, а несколько представителей населения Севиного кабинета, к раздражению Эши, взбадривали только мужчин, считая взбадривание женщин занятием не только нелепым, но и совершенно бессмысленным. Мебельщик уверял, что это исключительно мировоззрение кресел, и он к этому не причастен.
За все это время Шталь удалось поспать только минут пятнадцать - прямо в креслице за столом рядом с Севой. Она поспала бы и дольше, но во сне ей опять явились пресловутая старая электричка и надоедливый искроглазый призрак. Шталь проснулась, отмахиваясь руками, опрокинула на себя горячий чай Мебельщика, после чего в течение получаса пребывала в довольно бодром состоянии, но потом опять начала засыпать. Поэтому Эша решила воспользоваться старым способом и немного подышать свежим воздухом. Можно было не опасаться наткнуться на Ейщарова - он и еще с десяток человек уехали закрывать точки и готовить их к проверке. Эша понятия не имела, как ему удастся закрыть супермаркеты и банки - то ли негласный король Шаи просто издаст указ, то ли изобретет какую-нибудь жуткую причину вроде проверки на предмет заражения бубонной чумой.
За те несколько часов, что прошли с последнего совещания, офис стал напоминать переполненное общежитие - большинство Говорящих свезли сюда всех своих родственников, ибо, несмотря на высказывания Ковроведа, институт исследования сетевязания все еще оставался самым безопасным местом в Шае. Поскольку почти все кабинеты были закрыты, большая часть родственников мыкалась по коридорам или толпилась в зимних садиках, где властвовал младший Садовник, без всякого стеснения щедро раздававший подзатыльники родственникам малолетним, как только те пытались открутить лист у какого-нибудь растения. Вика, младший Кукольник, выделила детворе часть игрушек, которыми можно было играть без ущерба для здоровья и психики, а Марат, кряхтя, притащил большое зеркало в золотистой оправе, умеющее показывать страшные рожи. Зеркало отвлекло на себя и немало взрослых родственников. Остальные удовлетворились телевизором, и сейчас Эша шла к лестнице под звуки бодрой перестрелки, старательно глядя себе под ноги, чтоб на кого-нибудь не наступить.
Именно в этот момент мимо нее пронесся вдруг Костя-Шофер, размахивая руками, невежливо отпихнул к стене и, прыгая, как вспугнутая газель, помчался к лестнице.
- А что... - успела сказать Эша, но Шофер уже исчез, и Эша получила в ответ только стремительно удаляющийся топот ног. Решив, что это неспроста, Шталь кинулась следом, и на следующем пролете столкнулась с Михаилом, который, вроде бы, должен был сопровождать Ейщарова. Михаил бежал в противоположном направлении - бежал тяжело, ибо был густо увешан своими собеседниками и на бегу производил оглушительный лязг, словно целый десяток средневековых рыцарей, скачущих по ухабам.
- А куда... - снова начала было Эша, но Оружейник с удивительной грациозностью обогнул ее, нырнул в ближайший кабинет и запер за собой дверь. Шталь забарабанила в нее, но ответа не получила. Она растерянно и встревоженно обернулась, тем временем на лестнице промелькнуло еще несколько человек, и Эша, ринувшись вперед, изловчилась и схватила замыкающего за предплечье. Тот даже не затормозил, и Шталь пришлось бежать следом.
- А что происходит?! - спросила она, крепче смыкая пальцы на пойманной конечности коллеги.
- Отцепись! - раздраженно ответил Скульптор и попытался стряхнуть с себя шталевскую хватку. - Пусти, ну!
- Не пущу, пока не скажешь, что происходит!
- Все уже произошло, - буркнул Аркадий Геннадьевич, - а тебе туда все равно нельзя! Господи, да отцепись же ты, женщина!
Этими словами он добился только того, что окончательно проснувшаяся Эша припустила вдвое быстрее его, не разжав пальцы, отчего Скульптор был вынужден с протестующими возгласами волочиться в кильватере, совершая гигантские прыжки сразу через несколько ступенек.
В холле уже толпилось множество сотрудников института исследования сетевязания. Беспрерывно хлопала тяжелая входная дверь. Неподалеку от двери стоял Байер, и одной рукой прижимая к уху сотовый, другой некоторых подталкивал к двери, а некоторых отодвигал, ею же раздраженно отмахивался и принимал разные вещи, свойства которых Шталь были неизвестны. Мимо проскочил Марк или Максим Зеленцов, на бегу засовывая за пояс зловещего вида пистолет, следом прыгнул его брат, вооруженный здоровенным топором, и Шталь стало по-настоящему страшно. С улицы раздался визг шин, и она встряхнула Скульптора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
