Троица в ответ на это заявление ограничилась неопределенными гримасами, и от Шталь не укрылась проскользнувшая в этих гримасах некая торжественная загадочность, коей она немедленно потребовала объяснения.
- А чего объяснять, - искренне удивился Сева, - и так понятно. Столько вещей сошли с ума в одном месте... Значит, где-то там и спрятана вещь Лжеца. Ее найдут - и все закончится!
Эша сдвинула брови и облокотилась на своего мраморного напарника.
- Да? А кто из Говорящих сунулся в этот "Рублик"?
- Никто. Никого из наших там не было, - убежденно сказала Скрипачка. - Скорее всего...
- Никого из нечисти там тоже быть не могло. Будь уверена - о том, что случилось, они уже все знают и к магазинам близко не подойдут. Вероятней всего, уже отбывают из города в полном составе. Так с чего все эти вещи вдруг себя проявили?
- Они сумасшедшие, - раздраженно произнес Сева, и его пальцы нервно запрыгали по поле пиджака, сминая дорогую ткань. - Ты же помнишь, что иногда они...
- Со стороны вещи Лжеца крайне неосторожно так очевидно выдавать свое местонахождение, - перебила его Шталь. - Мне кажется, причина эпидемии в маркете совсем в другом.
- Слушай, ну ты эту вещь уже наделяешь каким-то космическим разумом! - внезапно озлилась Сашка. Эша прекрасно понимала причину этой злости. Всем хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее.
- Это вещь Лжеца. Я не знаю, что он создал! - Эша подумала о подслушанном разговоре Ейщарова с Михаилом. - Но это определенно что-то очень умное.
Троица раздраженно переглянулась, и Эша с трудом сдержала невольную ухмылку. Похоже, сколько бы разнообразных вещей ни довелось познать Говорящим, никто из них не допускал, что какая-то вещь может оказаться умнее их. Потом они синхронно встали и, развернувшись, направились к лестнице.
- Подождите! - в панике заверещала Шталь и рванулась, отчего сатир слегка зашатался на своем постаменте. - Вы не можете меня тут оставить!
- Но мы правда не знаем, как тебя освободить, - сказала Скрипачка, не оборачиваясь. - Никому никогда не приходило в голову его обнимать. Извини, у нас дел много.
- Каких дел?! Каких дел?! Все дела сейчас в магазине, мне туда надо!
- Вот именно поэтому тебя тут и оставили, - пробурчал Сева. - Потому что тебе всюду надо! Поехали только те, кого не надо будет защищать. А ты, Эша, извини, хоть и Говорящая, и вообще отличная девчонка, но тебя там прихлопнут. Лучше посиди здесь.
- Не смей уходить! Не смей меня тут бросать! Я должна... А ну повернись и посмотри на меня! Что, не можешь?! Что - стыдно?! - надсаживалась Шталь, до хруста выворачивая себя руку. - Я нужна там! Я должна быть там!
Но они ушли, и листья огромных папоротников сомкнулись за их спинами, оставив Эшу бесноваться в одиночестве. Поняв, что криками она ничего не добьется, Эша устало оперлась на бортик фонтана, потом, повиснув на крепких плечах статуи, наклонилась и плеснула водой себе в лицо. Злость немного поутихла, но теперь превозобладал страх. Бог его знает, что там может случиться в этом "Рублике", пока Эша Шталь тут обнимается со статуей! Магазин, набитый взбесившимися вещами... да их же там всех поубивают! Вряд ли там источник заражения, скорее всего, верной оказалась еще одна ее теория. Вот так - Эша говорит вам умные вещи, а вы что? Невозможно, не бывает, заканчивай со своими теориями... Вот и получите!
Хотя, что толку от злорадства, если злорадствовать будет не над кем?
Бонни тем временем перебралась на статую и сейчас, задумчиво приподнимая опушенные лапы, исследовала кудрявую голову сатира. Эше показалось, что в глазах лесного божества появилось нечто жалобное. Но, в любом случае, поступи Бонни было явно недостаточно, чтобы Эша оказалась на свободе. По своему опыту Шталь очень хорошо знала, сколько вариантов можно перебрать, чтобы найти правильный. Напугать ли надо сатира, задобрить, стать ему отвратительной по каким-то причинам, наорать на него, произвести над ним какие-то действия... на это может уйти целый день. А времени у нее нет. Есть, конечно, и самый простой вариант - плюнуть на чувства статуи и попытаться ее разбить - хотя бы пополам. Во-первых, от этого статуя может умереть и тогда Эша освободится. А, во-вторых, если этого и не произойдет, то бежать с половиной статуи всяко легче, чем с целой. Эша принялась усиленно думать над этим, сурово глядя в мраморные глаза, но если статуя и ощутила что-нибудь, то никак не отреагировала. Эша обхватила статую другой рукой и принялась ее раскачивать, давая понять, что не шутит, но это не подействовало. Поняв, что старается напрасно, Шталь отпустила статую и тяжело вздохнула. Конечно, она не сможет ее разбить.
Эша огляделась. С ее места была видна часть пустого холла, обзор на дверь был плотно закрыт растениями, и наличие возле нее охранников подтверждало лишь приглушенное бормотание голосов. Это было удобно, потому что охранники не могли наблюдать за ее манипуляциями. Шталь внимательно осмотрела густую зелень вокруг себя, потом разочарованно отвернулась. Пытаться договориться с собеседниками Садовников смысла не было - если бы Эше и удалось вызвать доверие или сочувствие у ближайших к статуе папоротников или антуриумов, они ничем не смогли бы помочь. Шталь вытащила телефон и попробовала дозвониться до Ейщарова, но у Олега Георгиевича было занято. Сотовые Михаила и Байера тоже ответили острыми гудками. Чертыхнувшись, Шталь убрала телефон и предприняла попытку сдвинуть статую с места. По счастью, сатир не являлся неотъемлемой частью фонтана, и Эше удалось протащить его почти полметра, после чего в плече опять хрустнуло, и Эша, ойкнув, вернула скульптуру в вертикальное положение. Растерла плечо и закурила, густо пуская дым в лицо сатиру, отчего Бонни немедленно покинула статую и почти бегом переправилась на шталевский затылок. Дым тоже не произвел на сатира никакого впечатления, и холодная рука по-прежнему дружески приобнимала Эшу за плечи. Сатир явно был очень терпим к привычкам и наклонностям обретенной подруги.
- Не очень-то это красиво, - внезапно тихим женским голосом укоризненно сказал густой куст паслена неподалеку, усеянный цветами всех оттенков фиолетового. Эша, которая уже приобрела легкий иммунитет к удивлению, хотела было запустить ответную возмущенную реплику, но тут же осознала, что голос ей знаком. Она вытянула шею, но ничего не увидела. Подпрыгнуть, находясь в композиции с мраморным сатиром, было нереально. Тогда Шталь, вывернувшись до невозможности, попыталась забраться на статую, но ни мраморная рука, ни собственная не позволили ей этого сделать, и все закончилось тем, что Эша вместе с сатиром чуть не рухнули в фонтан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
