и мещан и состоит сила одних наций прошлого и слабость других.
- Олег Орестович, готов?
Шегель вздрогнул, очнувшись от своих так не к месту пришедших в голову, не относящихся к делу мыслей.
- Готов, - тенорком пропел он и шагнул вперед.
Шагнул в странный мир, в котором не было ни верха, ни низа, в котором всюду, куда только мог взглянуть глаз, были звезды, звезды и звезды. Правда, впечатление всеобъемлющей звездной пропасти скрадывалось громадой астероида, который тяжело встал совсем рядом с кораблем. Приходилось делать усилие, убеждая себя, что до него четыреста метров. Отдалившись от корабля, инженер сбалансировал скафандр, неторопливо проверил снаряжение и сообщил:
- Все в порядке, я пошел.
- Слежу за тобой, - отозвался в телефонах голос Ларина, - желаю удачи.
Инженер дал двигателю скафандра малый ход. Раздался приглушенный свист реактивной струи, и корпус «микеши» медленно поплыл назад. Через пару секунд Шегель вышел из тени корабля и окунулся в ослепительные потоки солнечного света.
На прозрачном шлеме скафандра вспыхнули золотистые блики. Набрав скорость четыре метра в секунду, инженер выключил двигатель и полетел по инерции. Он почти не спускал глаз со счетчиков радиации. Ее уровень возрастал, все быстрее обгоняя квадратичный закон, и это беспокоило его больше всего. Но доза радиации внутри скафандра была небольшой, и до нормы было еще далеко.
Изломанная поверхность астероида, искрящаяся отблесками света, разрасталась перед глазами, закрывая собой звезды. «Микеша» съеживался и становился игрушечным. На расстоянии десяти метров от астероида Шегель включил двигатель на торможение. Тысячетонная масса металла, разорванная глубокими трещинами, под свист реактивной струи стеной валилась на него.
- Приземляюсь! - хрипловато сказал Шегель. Он волновался. Удары сердца гулко отдавались в груди. Шегелю казалось, что Ларин должен их слышать, и ему было стыдно своего волнения.
Он вытянул ноги вперед и за мгновение до касания подал в калоши скафандра электрический ток. Мощное магнитное поле должно было помочь ему удержаться на астероиде.
А дальше все смешалось и перепуталось. Словно шмель, загудел зуммер, внутри шлема замерцали красные вспышки лампочки опасности. Ноги коснулись изломанного металла, но не удержались на нем. От полученного толчка, вопреки действию магнитного поля, Шегель начал медленно, едва-едва удаляться от астероида. Зуммер гудел все громче, это был уже не шмель, а рассерженный пчелиный рой, вспышки лампочки следовали так часто, что сливались в почти непрерывный багровый поток света. Екнуло сердце, и острый холодок заполнил грудь. Радиационная опасность. Но почему?! Мысли бессильно перескакивали с одного предмета на другой, а ждать было некогда. Секунды, даже их доли, решали сейчас его судьбу и судьбу корабля. Стрелки счетчиков стремительно бежали по шкалам, бесстрастно отмечая лавинообразный рост радиации. Рождался ядерный взрыв.
- Уводи корабль! - крикнул инженер, хватаясь непослушной рукой за рычаг управления двигателем.
- Выключи магнитное поле, - торопливо, но раздельно произнес голос Ларина над самым ухом.
Шегель машинально повиновался и раздраженно, он уже не думал о себе, закричал:
- Да уводи же корабль! - и осекся.
Гудение зуммера быстро замирало, все ленивее следовали друг за другом вспышки лампочки, стрелки счетчиков падали к норме. Пронесло! Инженер вдруг ослабел. Его тело обмякло, на лице выступил обильный пот, и струйки его неприятно защекотали шею.
- Орестович! - осторожно окликнул товарища Ларин.
Инженер закрыл глаза и откинул голову. Он собирал силы для ответа.
- Олег!! - заорал Ларин.
- Все в порядке, - негромко ответил Шегель, лениво улыбаясь.
В телефонах послышался такой звук, как будто бы щеткой провели по песку, - это облегченно вздохнул Ларин. Инженер встряхнул головой, нащупал рычаг управления двигателем и перевел его на малый ход.
- Возвращаюсь, - сообщил он.
- Торопись, - сказал Ларин, после паузы голос его звучал виновато, - радиоактивность астероида возрастает.
- Как! - невольно вырвалось у Шегеля.
- Довольно интенсивно, - пояснил Ларин, принявший его восклицание за вопрос.
Шегель стиснул зубы и подавил уже готовый вырваться вздох. Стук сердца снова начал отдаваться в ушах. Он до отказа подал вперед рычаг управления двигателем. Тонкий свист реактивной струи превратился в резкий вой.
Приняв на борт инженера, «микеша» несколько секунд неподвижно висел рядом с астероидом, купаясь в золотистых потоках солнечного света. Они были так не похожи! Стройное, гармоничное создание человеческого разума и грубое, неуклюжее, тысячетонное порождение слепой природы. Потом корабль выбросил голубоватый сноп огня, дрогнул и, стремительно уменьшаясь в размерах, начал таять среди сонма звезд.
В этот миг астероид беззвучно вспыхнул ослепительным, обжигающим пламенем, мгновенно растопив мрак доброй четверти небосвода. Мощный поток лучистой энергии обрушился на корпус корабля, запоздавшего с уходом на короткие, считанные секунды. Световой удар испарил внешний слой металла корабельного корпуса. «Микешу» окутало клубящееся, сверкающее облако раскаленных газов.
Глава 8
Из предварительного отчета экспедиции «Маяк», базовый корабль «Ригель»:
«Нейтровещество вообще и нейтрожелезо в частности обладают монтанной устойчивостью. Однако в окружении обычных частиц начинается постепенный переход нейтронов в протоны, а орбитальных анти-нейтральных частиц - в электроны. Накопление электронного заряда по поверхности такого рода тел способствует интенсификации этого процесса. Роль не особенно мощного катализатора должно играть постоянное магнитное поле, влияние которого может привести к слабо развивающейся цепной реакции. Результатом ее является совокупное превращение нейтровещества в обычное. Процесс сопровождается постепенным разрушением кристаллической структуры и дроблением вещества до атомного уровня с последующей рекомбинацией молекул и более крупных единиц…»
Глава 9
Руки начальника бригады спасателей подрагивали от волнения, когда он приставил гарпун-пистолет к запаявшемуся приборному окну жилого отсека и нажал спусковой крючок. Отдачей его кинуло назад, и если бы не страховой пояс, унесло бы из «микеши» в космос. Пламенный кумулятивный шнур прошил внешний прочный корпус корабля как бумагу, а по его следу в поток жилого отсека вонзился гарпун- штыревой микрофон с палец ребенка величиной. Нестройный деловитый хор голосов спасателей сменила первозданная мертвая тишина. Изуродованного «ми-кешу» окутало незримое облако людских надежд, тревог и сомнений.
- Антенна, - испуганно произнес тенорок Шегеля.
- Спокойно, Орестович.
- А я говорю - антенна! Ни черта это не метеорит! Антенна, пришли спасатели!
- Спокойно, Орестович. Спасатели, но ты спокойно. Лети, триста рентген за раз - не шутка. Ну, будь мужчиной!
Вылизанный световой бурей корпус «микеши» тускло, как глыба старого льда, блестел в косых лучах солнца. И право, при некоторой фантазии спасателей можно было принять за хоккеистов, которые за секунду до финального свистка забросили решающую шайбу.
