Хьюстон.
- О’кей, «Заря», удачи. - Голос живой, самодовольный, но с ноткой напряженности - разумеется, это Багамы. - Связь будете держать со мной!
- Понял, Багамы.
- Удачи!
- Хороших шансов.
- Ни пуха ни пера!
А вот кто это - непонятно. Мгновение помедлив, Лохов сорвал пломбу и откинул ярко-красный колпачок, под которым открылась массивная кнопка с надписью «Пуск».
9. ЗЕМЛЯ. ГОРОДСКАЯ ОКРАИНА
Сорвавшись с места, машина проехала несколько сот метров по автостраде и, клюнув носом, повернула налево. Проселочная дорога тянулась вдоль арыка, обсаженного двумя рядами деревьев. За машиной волочился пышный хвост светлой лёссовой пыли, видимый даже в темноте. Еще через сотню метров шофер повернул направо и притормозил.
- Пожалуйста, проселочная дорога, - сказал он с подчеркнутой вежливостью, в которой, однако, сквозили нотки недовольства капризами клиентки.
- Спасибо, - рассеянно ответила молодая женщина, открывая дверцу машины.
- Я сам! - требовательно объявил малыш и, соскользнув с колен матери, прыгнул на обочину дороги.
Женщина вышла следом. Вышел и шофер. Достав пачку сигарет, он закурил и выключил в машине свет.
Звездное небо, как шатер, висело над темной землей. Огни крупных звезд дрожали где-то над самой головой, чуть ли не цепляясь за темные кроны деревьев. Казалось, звезды дышали - вдыхали живые и теплые испарения земли. Далеко в вышине красовались, кокетничали узоры мелких звезд, неслышно текла прозрачно-серебряная река Млечного Пути.
Тихо журчал арык, трели сверчков казались такими звонкими, будто их отбивали по медному тазу маленькими быстрыми молоточками. Звенели цикады и чудилось, что это звенит сам темный воздух, отдавая накопленный за день зной черному и холодному как погреб космосу. Под ногами шуршала жесткая степная трава.
- Почему так темно? Мама! Мам!
- Что, сынок?
- Почему так темно?
- Чтобы лучше было видно.
- Кого видно, папу?
- Да, сынок, папу.
Огонек сигареты, которую держал в зубах шофер, дрогнул и упал на землю, рассыпав горстку теплых рубиновых искр.
- Мама! Мам…
- Что?
- А где будет папа?
- Иди сюда. Смотри. Нет, выше. Видишь мою руку? Туда и смотри. Вот, как буква «М». Видишь?
- Не вижу.
- Эх ты! Смотри, черточка, потом так черточка и так.
- Где черточка?
- Да не черточка, звездочка!
- Звездочки я вижу. А ты говоришь - черточки! Разве на небе бывают черточки?
Осторожно ступая, шофер обошел вокруг машины и оказался на той же стороне, что и пассажиры.
- Мама!
- Ты бы помолчал, сынок. Мы потом поговорим.
Шофер откашлялся.
- Сейчас будет вспышка, - тихо сказал он. - Если все в порядке. А все будет в порядке. Н-не волнуйтесь!
Теперь он говорил с заметным акцентом. Женщина его не слышала, она неотрывно смотрела на желтое пятно кометы, казавшейся ей гнойной опухолью чистого звездного узора небес. Она не могла оставаться дома среди родных, доброжелательных, но таких неуместно говорливых, шумных людей, мешавших ей сосредоточиться на главном. Когда пропала связь, ее уверяли, что так оно и должно быть - ведь «Заря» находится в кометной коме, что так и предусмотрено программой полета. Ее уверяли, что все в порядке, когда связь восстановилась и последовало сообщение об отсрочке операции по распылению кометного ядра из-за неисправности цепей сигнализации «Урании». Ее уверяли, что все в порядке, когда было установлено новое время взрыва кометы, но она уже не верила до конца - просто устала верить. Ее сжигало желание как-то помочь «Заре», ей начало казаться все яснее и определеннее, что если она встанет вместе с сыном под открытым небом поближе к звездам, то сумеет повлиять на ход событий и отвести беду. Это наваждение было так сильно, что она не смогла ему противиться и, потихоньку вызвав такси, сбежала из дому вместе с сыном, совсем не думая о том, в какую тревогу она повергает тем самым своих близких. Она никогда не была религиозной или суеверной, но теперь, глядя на чистые звезды, на гнойную кляксу кометы, она вдруг, неожиданно для себя самой, начала молиться: «Боже, помоги им! Ведь ты к ним так близко. Помоги ради сына своего, Христа! Они же делают доброе дело. Помоги!»
Тусклая клякса кометы вдруг вздулась и полыхнула огнем, затмевая близкие звезды. От молчали-вых деревьев на светлую дорожную пыль легли призрачные, еле различимые тени.
- Видите? Вы видите? - заволновался шофер.
- Вижу,- прошептала женщина.
Разноголосый торжествующий крик многих тысяч
людей донесся со стороны автострады. Звезда, зажженная разумом и волей человека, исчерпав яростную мощь атома, обессилела и начала тускнеть, хотя все еще оставалась ярче других звезд, окружавших ее. Но женщина уже не видела ее, все растаяло в плывущем тумане слез.
- Кри-кри-кри! - звонко пели сверчки.
На востоке вставал апельсиновый ломоть луны, перечеркнутый кудрявой веточкой акации. Налетел мягкий порыв теплого ветра, по черной листве деревьев пробежал пугливый вздох. Дрожали, жадно дыша испарениями темной теплой земли, крупные холодные звезды.
ЭТИ ТОНКИЕ ГРАНИ РИСКА
Глава 1
Экспедиция «Маяк» работала в поясе астероидов. Она состояла из базового лайнера «Ригель» и шести малых исследовательских кораблей. Они не имели собственных имен и отличались только номерами - «МИК-1», «МИК-2», «МИК-3».
В задачу экспедиции входила всесолнечная перепись астероидов и метеорных потоков. Образования с наиболее неустойчивыми, возмущаемыми орбитами маркировали радиомаяками. Попутно экспедиция вела широкие исследования по составу, структуре малых тел и исследовала возможности их применения для строительства внеземных станций.
Главную исследовательскую работу выполняли малые корабли. Работа на них требовала большого напряжения и искусства: экипаж такого корабля состоял всего из двух человек, а полет в глубине пояса астероидов напоминал плавание без карт и лоций в богатых коралловыми рифами морях Индийского океана. И почти всегда роль лидера, роль главного корабля, который первым проникал в их неисследованные районы, брал на себя «МИК-1». Командовал им Ларин, а бортинженером был Шегель. Их направили в экспедицию из испытательного центра в самый последний момент, после трагической случайной гибели предшественников во время безобидного тренировочного полета.
В день встречи с астероидом, который впоследствии был назван астероидом Ларина-Шегеля, экипаж «МИК-1» преследовали неудачи. Сначала прервалась связь с «Ригелем». В этом не было ничего особенного: пояс астероидов был полон пылевых облаков, которые несли электрический заряд и отражали радиоволны не хуже металлической сетки. Однако для очистки совести пришлось копаться в радиостанции дальней связи и проверять исправность ее блоков. Радиостанция оказалась исправной, а связь с базой так и не восстановилась.
Едва закончили эту работу, как отказал руль продольной оси головного телеразведчика. Ракету приняли
