class="title6">
И. О. Дунаевский — М. А. Булгакову. 18 января 1939 г.
Дорогой Михаил Афанасьевич! Считаю первый акт нашей оперы с текстуальной и драматургической сторон шедевром. Надо и мне теперь подтягиваться к Вам. Я получил письмо Якова Леонтьевича — очень хорошее и правильное письмо. Я умоляю Вас не обращать никакого внимания на мою кажущуюся незаинтересованность. Пусть отсутствие музыки не мешает Вашему прекрасному вдохновению. Дело в том, что я всегда долго собираюсь в творческий путь. К тому же первый акт ставит неразрешимые для дальнейших картин задачи. Очень легко сбиться в нем на веселых немецких студентов. Вот тут-то и закавыка. Изволь делать принятые с музык[альной] стороны ариетты и песенки (динь-дон, фи-фи и пр.) и в то же время высмеивать «с бичом сатиры». Над этим следует много и серьезно думать. Вопросы техники меня мало смущают. Но я не хочу марать зря бумагу и терять время (и то и другое дефицитно) на «варианты», ибо оттолкнуться важно от правильных муз[ыкальных] позиций. Поэтому, не оставляя 1 акта, я хочу написать первую ноту своей оперы на лирических темах и, следовательно, уповаю на Вас и ожидаю дальнейших картин. Начнем с б...а мадам Телье. Друг мой дорогой и талантливый! Ни секунды не думайте обо мне иначе, как о человеке, беспредельно любящем свое будущее детище. Я уже Вам говорил, что мне шутить в мои 39 лет поздновато. Скидок себе не допускаю, а потому товар хочу показать высокого класса. Имею я право на длительную подготовку «станка»? Мне кажется, что да. Засим я прошу передать мой самый сердечный и низкий поклон Елене Сергеевне, симпатии которой я никогда не посмею нарушить творческим хамством в отношении Вас. Крепко жму Вашу руку и желаю действовать и дальше, как в картине. Я ее много раз читал среди друзей.
Фурор! Знай наших!
Ваш И. Дунаевский.
М. А. Булгаков — И. О. Дунаевскому. 22 января 1939 г.
Получил Ваше милое письмо, дорогой Исаак Осипович! Оно дает бодрость и надежду. В этом письме II-я картина. От всей души желаю Вам вдохновенья. К этому пожеланию полностью присоединяется Елена Сергеевна. Мы толкуем о Вас часто, дружелюбно и очень, очень веруем. Извините, что пишу коротко и как-то хрипло-отрывисто — нездоровится. Колючий озноб, и мысли разбегаются...
Руку жму крепко, лучшие пожелания посылаю.
Ваш М. Булгаков.
P. S. Не могу отделаться от мысли, что Шантавуан — бас. Бас, бас! Не согласны?
М. А. Булгаков — И. О. Дунаевскому. 26 января 1939 г.
Дорогой Исаак Осипович!
При этом письме третья картина «Рашели». На днях во время бессонницы было мне видение. А именно: появился Петр I и многозначительно сказал:
— Время подобно железу горящему, которое ежели остынет...
А вслед за ним пожаловал и современник Шекспира Вебстер и то же самое подтвердил:
— Strike while the iron is hot![498]
Да! Это ясно: ковать, ковать железо, пока горячо. Пишите. Пишите!
От Елены Сергеевны и от меня привет.
Ваш М. Булгаков.
М. А. Булгаков — И. О. Дунаевскому. 7 апреля 1939 г.
Москва.
Дорогой Исаак Осипович!
Посылаю при этом 4 и 5 картины «Рашели». Привет!
М. Булгаков.
Приписка Е. С. Булгаковой:
Миша мне поручил отправить Вам письмо, и я пользуюсь случаем, чтобы вложить мою записку. Неужели и «Рашель» будет лишней рукописью, погребенной в красной шифоньерке! Неужели и Вы будете очередной фигурой, исчезнувшей, как тень, из нашей жизни? У нас было уже много таких случаев. Но почему-то в Вас я поверила. Я ошиблась?[499]
Письма М. А. Булгакова хранятся в ЦГАЛИ, письма И. О. Дунаевского — в ИРЛИ.
Часть переписки опубликована впервые: Дунаевский И. Избранные письма. Л., 1971. Печатаются и датируются по первым изданиям.
М. А. Булгаков — А. П. Гдешинскому. Телеграмма. 4 декабря 1938 г.
Киев, улица Артема, 58а, кв. 6. Александру Петровичу Гдешинскому[500]. Принимаю все меры достать лекарство, на днях телеграфирую.
Булгаков.
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 1. Печатается и датируется по первому изданию.
М. А. Булгаков — А. П. Гдешинскому. 7 декабря 1938 г.
Дорогой Саша!
Извини, что на машине. Когда нужно что-нибудь спешно отправить — диктую. Сообщение твое о болезни меня глубоко огорчило. Ведь этакая напасть! Будь добр, не падай духом.
Лекарство, нужное тебе, у меня уже на столе[501], и завтра я тебе отправляю его почтовой посылкой. Дело только в том, что обе коробки — слабого ятрена. Увы — сильного не было, мне сказали, что это две последние коробки. Теперь ломаем голову, как его упаковать, чтобы в посылке не раздавили. Думаю, что придется, вскрывши коробки, вложить вату между ампулами.
Как только пришло твое письмо, я отправил тебе телеграмму. Получил ли ты ее?
Пока больше ничего не пишу, сейчас займемся упаковкой.
От всей души желаю тебе выздоровления, Елена Сергеевна также. Ларисе Николаевне передай наш поклон.
О себе я напишу в следующем письме, и ты пиши мне.
Твой Михаил.
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 1. Печатается и датируется по первой публикации.
М. А. Булгаков — А. П. Гдешинскому. Телеграмма. 8 декабря 1938 г.
Киев, ул. Артема, дом 58а квартира 6
Александру Петровичу Гдешинскому
Лекарство выслано почтой[502].
Булгаков
Москва 19, ул. Фурманова, д. 3, кв. 44
М. А. Булгаков.
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 1. Печатается и датируется по первой публикации.
М. А. Булгаков — В. В. Вересаеву. 11 марта 1939 г.
Дорогой Викентий Викентьевич! Давно уж собирался написать Вам, да все работа мешает. К тому же хотел составить наше соглашение по «Пушкину».
Посылаю его в этом письме в двух экземплярах. Если у Вас нет возражений, прошу Вас подписать оба и вернуть мне один[503].
У меня нередко возникает желание поговорить с Вами, но я как-то стесняюсь это делать, потому что у меня, как у всякого разгромленного и затравленного литератора, мысль все время устремляется к одной мрачной теме о моем положении, а это утомительно для окружающих.
Убедившись за последние годы в том, что ни одна моя строчка не пойдет ни в печать, ни на сцену, я стараюсь выработать в себе равнодушное отношение к этому. И, пожалуй, я добился
