ж, до сентября[513]!
Твоя машинка будет на моем письменном столе. Взять ее ты можешь при помощи Жени, который будет у нас в квартире 17-го, 20-го, 23-го и 27-го днем (примерно от 2-х до 4-х).
Пишу кратко, передо мною зияющая пасть чемодана, набитого заботами. Дальнейшее, то есть отдел «Быт и вещи», поручено Люсе, а Марику и тебя крепко целую.
Твой М. Б.
Рукой Елены Сергеевны:
Дорогие Марика и Сережа, жалею очень, что не увидела вас перед отъездом своим из Москвы.
Мечтаю скорей сесть в вагон, путешествие наше меня манит и волнует.
Марика, милая, если тебе до моего возвращения понадобятся твои теплые вещи и ты их вынешь из шкафа, заклеенного в передней, — будь так добра, помоги тогда Женичке сразу же заклеить его опять, чтобы моль не проникла туда ни в коем случае, несмотря на всю ее, молину, хитрость.
Целую вас обоих крепко.
Ваша Люся.
Независимая газета. 1996. 25 января. Булгаков М. Дневник. Письма. 1914–1940. Комментарии В. И. Лосева.
М. А. Булгаков — А. П. Гдешинскому. 26 сентября 1939 г.
Москва
Дорогой Саша!
Твое письмо из Пятигорска я своевременно получил[514]. Решил отвечать тебе на досуге, сбросив с плеч летние заботы и работу, но судьба решила иначе. Вот настал и мой черед. В середине этого месяца я тяжело заболел, у меня болезнь почек, осложнившаяся расстройством зрения.
Я лежу, лишенный возможности читать и писать, и глядеть на свет[515].
Прошу тебя, напиши мне о себе. Надеюсь, что твое состояние улучшилось после этого лета. Каждая весть от тебя будет приятна, в особенности теперь, когда связывает меня с внешним миром только освещенное окошечко радиоаппарата, через которое ко мне приходит музыка. Для того, чтобы письмо к тебе было повеселей, посылаю тебе мою карточку.
Твой М. Б.
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 2. Печатается и датируется по первому изданию.
М. А. Булгаков — П. С. Попову. 4 октября 1939 г.
Спасибо тебе за милое письмо, дорогой Павел. Мое письмо, к сожалению, не может быть обстоятельным, так как мучают головные боли. Поэтому я просто обнимаю тебя, а Анне Ильиничне шлю привет.
Твой М. Б.
Новый мир. 1987. № 2. Затем: Письма. Публикуется по подлиннику (письмо написано Е. С. Булгаковой под диктовку Михаила Афанасьевича, подписано Булгаковым) (ОР РГБ. Ф. 218. К. 1269. Ед. хр. 4).
М. А. Булгаков — П. С. Попову. 23 октября 1939 г.
Москва
Ну, разодолжил ты меня и утешил, дорогой Павел, своим письмом об Апухтине![516] Как раз незадолго до своей болезни я перечитывал его прозу и впервые прочитал прекрасно сделанную вещь: «Архив графини Д.» Присоединяюсь к мнению Александра III — это великолепная сатира на великосветское общество. Вообще Апухтин — тонкий, мягкий, иронический прозаик, и если ты занялся им, желаю тебе полного успеха в твоей работе. С большим оживлением я слушал Елену Сергеевну, читавшую мне твое письмо. А «Павлик Дольский»!! Какой культурный писатель! И точно так же, как и ты, я нисколько не пленен его поэзией. Если будет время, пиши еще.
Посылаю поцелуй Анне Ильиничне и тебе. Елена Сергеевна тоже.
Твой М. Б.
Новый мир. 1987. № 2. Затем: Письма. Печатается по автографу, написанному Е. С. Булгаковой под диктовку М. А. Булгакова (ОР РГБ. Ф. 218. К. 1269. Ед. хр. 4).
М. А. Булгаков — П. С. Попову. 1 декабря 1939 г.
Барвиха
Дорогой Патя, диктую скупо, потому что лежу в гриппе, который, к великому счастью, кажется, кончается.
В основной моей болезни замечено здесь улучшение (в глазах). Благодаря этому у меня возникла надежда, что я вернусь к жизни. Рад тому, что зажила твоя нога. Желаю Анне Ильиничне и тебе самого полного здоровья!
Когда будешь сидеть в твоем кабинете и читать книжку — вспомни меня. Я лишен этого счастья уже два с половиной месяца[517].
Если напишешь, чему буду очень рад, пиши прямо к нам на городскую квартиру.
Твой Михаил.
Сердечно кланяюсь.
Елена Булгакова.
Новый мир. 1987. № 2. Затем: Письма. Публикуется по автографу, написанному Е. С. Булгаковой под диктовку Михаила Афанасьевича (ОР РГБ. Ф. 218. К. 1269. Ед. хр. 4).
М. А. Булгаков — А. М. Файко[518]. 1 декабря 1939 г.
Барвиха
Дорогие друзья! Спасибо Вам за дружеское внимание, за тюбетейки и ласковое отношение к Сергею.
Мои дела обстоят так: мне здесь стало лучше, так что у меня даже проснулась надежда.
Обнаружено значительное улучшение в левом глазу. Правый, более пораженный, тащится за ним медленнее. Я уже был на воздухе в лесу. Но вот меня поразил грипп. Надеемся, что он проходит бесследно.
Читать мне пока запрещено. Писать — вот видите, диктую Ел. С. — также. Пока желаю Вам всего самого хорошего, ну, конечно, здоровья в первейшую очередь!
Когда ко мне врачи станут допускать, сейчас же дадим знать об этом. Если захотите написать, передавайте прямо в квартиру нам, оттуда нам пересылают. Это удобнее всего.
Ваш М. Булгаков
Письма. Публикуется и датируется по первому изданию (РГАЛИ).
М. А. Булгаков — А. П. Гдешинскому. 2 декабря 1939 г.
Санаторий «Барвиха»
Спасибо тебе, дорогой друг, за поздравление[519], которое пришло ко мне вчера. Вот в уголке письма тебе ответ на один из твоих вопросов. В этой самой санатории, лучшей в Союзе, я и лечусь. Ну про что тебе сказать? Появилась у меня некоторая надежда, что вернется ко мне возможность читать и писать, т. е. то счастье, которого я лишен вот уже третий месяц. Левый глаз дал значительные признаки улучшения. Сейчас, правда, на моей дороге появился грипп, но авось он уйдет, ничего не напортив. До него я ходил уже в черных очках, — и с наслаждением дышал воздухом, надеюсь к этому вернуться. Вообще отличились мы с тобой! Очень, очень, от всей души желаю, чтобы тебя наконец починили и поставили на ноги! Послушай, друг мой: но тебе все-таки дают хоть какой-нибудь отдых или срок от твоего лечения? Ведь нельзя же до бесчувствия. Ты пожаловался, что очень утомлен, я потому и спрашиваю. Я правда ничего в этом не понимаю.
Во всяком случае, будем,
