в город ведьм?
— Чтобы помочь тебе же. Сомневаюсь, что твои дружки захотят тебя излечить. Скорее будут использовать на пределе возможностей, а потом оставят умирать.
— Ты их не знаешь, — сквозь зубы прошипел Коул. — Не удивлюсь, если твои подружки из ведьминского городка расчленят меня, а потом используют мои внутренности для каких-нибудь мерзких обрядов.
Марта вся скривилась. Её лицо теперь выражало ничем не прикрытое отвращение.
— Сомневаюсь, что такое вообще возможно…
— Сомневаешься? — недоверчиво переспросил Коул. — Я видел их жертв. Они их убивают, а затем вырезают органы…
— Магия так не работает…
— … а кровь разливают по баночкам, чтобы использовать в дальнейшем. Мы с учителем гонялись за одной такой, когда он только взял меня в ученики. В рабочие дни милая директриса в детском доме, а в выходные… Ты знаешь, что она делала в выходные? Расчленяла деток, которых вроде как на прошлой неделе должны были забрать родители.
Марта не перебивала. Её трясло.
— Ты выворачиваешь факты наизнанку. Вот он ты — весь такой правильный — рассуждаешь о злобной ведьме, убивающей детей! Я её не оправдываю, но твои люди наставили арбалет на мою младшую сестру. Прошу заметить, она тоже ребёнок, никому не причинивший вреда.
— А ты уверена, что это был кто-то из охотников? — резонно спросил Коул. — Может, ты кого-то довела до ручки, и он решил тебя припугнуть.
— Не неси чушь! Кроме вас — некому. — Марта сделала глубокий вдох. — Хватит. Не хочу больше об этом говорить. Пусть каждый остаётся при своём мнении. Иди ешь, а то уже всё остыло.
Коул закатил глаза и, взяв поднос, вернулся на кровать. На самом деле спорить с Мартой у него особого желания не было. Куда больше его интересовал Чарли. Но в тот момент спросить о нём было бы неуместно, так что он уплетал свой обед, косо посматривая на девушку. Когда он доел, Марта забрала поднос и вышла из комнаты, бросив перед этим:
— Я пошла собираться. Скоро выдвигаемся.
Коул чувствовал себя некомфортно в преддверии ожидавшей его поездки. Ему не хотелось ехать в гнездо гадюк и отдавать себя на их милость. Вот только выбора у него практически не было. Марта вполне могла бы ему приказать, и он безропотно подчинился бы. В таком случае даже побег не предоставлялся бы возможным, если у него не будет надёжных беруш. Вот только и они его не спасли бы. Мужчина всё ещё отчётливо помнил огромные невидимые руки, которые сжимались на его шее. Чего ей стоит провернуть подобное ещё раз? Надави Марта тогда чуть сильнее — и он был бы уже мёртв.
Так что Коулу не оставалось ничего, кроме как смириться со своей участью. Он сомневался, что кто-то из охотников действительно смог бы убить Марту Рудбриг. Та ведьма, расчленявшая детей, не была способна сотворить того, что делала Марта. Она была абсолютно на другом уровне.
***
Марта вернулась, когда солнце уже практически село, одетая в наряд, который казался уменьшенной версией тех вещей, которые она принесла Коулу в обед. В руках она держала чёрную шерстяную шапку и ботинки охотника, с которыми он уже давно попрощался.
Коул быстро оделся в вещи, которые всё это время лежали на полу, и обулся, а затем вышел из комнаты вслед за Мартой, сменив своё место пребывания впервые за две недели или около того.
Мистер Рудбриг поджидал их у подножья лестницы с дорожной сумкой в руках. Он был одет так, словно собирался провести обычный вечер у камина с книжкой в руках. Это натолкнуло Коула на мысль, что с ними он не поедет. Он не знал, радоваться этому факту или нет. Маленькой леди нигде видно не было.
Вместе, они вышли из дома и направились к внедорожнику, припаркованному за воротами. За рулём Коул разглядел Кеторин. Чёртову ведьму, которая водила за нос его Наставника.
Внутри тут же поднялась волна гнева, которую он попытался затолкать обратно.
Из-за этой женщины его жизнь превратилась в полнейший хаос. Если бы она не строила против него козни, всё могло бы сложиться по-другому. Именно она привела его туда, где он был, и именно она теперь вела его туда, где ему быть совсем не хотелось. Он чувствовал себя мышонком, над которым Кеторин ставила какие-то эксперименты. И Коулу определённо не нравилось, что он не понимал ни мотивов, ни конечного результата, которого Кеторин хотела достичь.
Проходя через калитку, охотник чувствовал себя так, словно заходил в море во время сильного шторма: делаешь шаг, но волна сносит тебя обратно. Странное и даже жуткое ощущение. Никогда прежде он не испытывал подобного. И не хотел бы испытывать вновь.
Кеторин выскочила из машины и поспешила к ним. Под жёлтым светом уличного фонаря Коул отчётливо видел её яркую улыбку. Примерно так же она улыбалась ему, когда он приходил забирать тот проклятый амулет для защиты от тёмных сил. О, она определённо отлично посмеялась после того, как он ушёл, будучи в полной уверенности, что кошачья шерсть защитит его от любого магического воздействия.
— Уже готовы?
Ведьма продолжала улыбаться, а Коул гадал, успеет ли он её придушить, прежде чем Марта сможет его обездвижить. Наверное, не успеет. Жаль.
— Да, — Марта зачем-то ещё и кивнула. Наверное, простого утверждения было недостаточно.
— Отличненько, — протянула Кеторин и подошла вплотную к Коулу.
На него пахнуло едкими цветочными духами с примесью церковного ладана. Захотелось немедленно зажать нос руками.
— Неплохо держишься, охотничек. Хотя признаки вредных привычек на лицо. Вон какие белки красные.
Как она разглядела его белки при таком свете, оказалось для Коула загадкой. Он вот даже не мог разобрать, какого цвета были её глаза, что уж говорить о белках.
— Ты сможешь его вылечить?
Коул перевёл взгляд на мистера Рудбрига, который выглядел куда более озабоченным, чем обычно. Возможно, причиной был вчерашний разговор. Он задумался о том, что мог отец Марты знать об Аде (если, конечно, брать на веру, что он действительно был знаком с Чарли). Скорее всего — ничего. Ведь всё случилось уже после смерти брата, и тот факт, что мистер Рудбриг не узнал Коула изначально, вполне доходчиво объяснял, что его нисколько не интересовали младший брат и сестра погибшего друга.
— Не знаю, — ответ Кеторин вернул Коула в настоящее, — надеюсь, что да. Если же нет, то мы можем попытаться выторговать для него запас этой дряни, чтобы он мог прожить несколько десятилетий. Коул, тебя бы устроила смерть в пятьдесят?
— Ты это серьёзно? — выражение лица Алистера выдавало его мнение о Кеторин. И Коулу
