— Ты должна решить.
Она непонимающе и настороженно взглянула. А он пояснил:
— Как мы жить будем.
— Мне нечего решать. Это ты должен решить. Я тебе не изменяла.
— Правда? Ты каждый день мне изменяешь.
Настя смотрела на него, взгляд пристальный и печальный, потом дочь ему на руки передала. Осторожно коснулась его плеча.
— Серёжа, я очень стараюсь.
Он невольно вздёрнул брови, а голос прозвучал едко.
— Ты стараешься!..
Настя головой покачала.
— Ты не о том думаешь. Мне иногда кажется, что никогда ничего не наладится. У нас постоянно что-то случается. Мы постоянно ругаемся.
— Я и так стараюсь, чтобы ты была довольна, Насть. Я не знаю, что я ещё могу сделать!
Она внимательно смотрела на него.
— Ты ещё скажи, что ты ради меня стараешься.
— А ради кого?!
— Замечательно. — Она снова была им недовольна. — А я, значит, злыдня-жена, которая только и делает, что пилит тебя. Так?
— Настя.
— Что?
Он повернулся к ней, прижимая дочку к себе. Они столкнулись взглядами, и Сергей резко поднялся, не выдержав.
— Да ничего!
Они снова не нашли общего языка. Родители — что его, что Настины, — хором говорили, что они мучаются дурью. Что уже пора оставить позади юношеские разногласия и начинать думать о будущем.
— Вы же не сможете всю жизнь выяснять отношения! — говорила ему мать.
Сергей с ней соглашался. Да, не смогут. Но как исправить ситуацию — не знал. А в какие-то моменты и не хотел знать. Разве он не вправе злиться на жену? Она тоже совершает ошибки, хотя никогда не готова в этом признаться!
Ругаться они перестали после того знаменательного скандала, когда Настя бросила ему в лицо слова о том, что будет только рада, если он найдёт себе кого-нибудь, а её оставит в покое. Ссора началась неожиданно, после очередного визита её родителей, Настя снова замкнулась в себе, и Маркелов готов был оставить её в покое, уже знал, что это самое лучшее в такой ситуации. Настя отмолчится, и сама успокоится, но что-то его задело в её поведении, увидел её за кухонным столом, одну, задумавшуюся и печальную, и не сдержался. Сказал ей какую-то ерунду, и вот они уже ругаются, с самозабвением, позабыв о том, что в последний месяц только и делали, что старались не расстраивать друг друга. И Сергей жене об этом напомнил. А тут снова страдальческий взгляд!
— Мне надоело перед тобой оправдываться, — заявила тогда Настя. — У меня уже сил нет!
— Да? Теперь ты знаешь, каково мне каждый вечер! Когда я домой прихожу, а ты смотришь на меня, как на предателя!
— Ах, ты несчастный! И ни в чём ты не виноватый!
Они бушевали весь вечер, хотя не кричали, а шипели друг на друга, что было ещё хуже. И спать легли снова в разных комнатах. На следующий день, когда буря в душе поутихла, Сергей всё хорошенько обдумал, и пришёл к неожиданному выводу: а может Настя права? И он сам во многом виноват? Его настолько раздражает её несчастный вид, а молчание до тихого бешенства доводит. За три года семейной жизни это превратилось в болезнь. Он помнил, какой Настя была, когда они познакомились. Открытой, спокойной и счастливой. Именно счастливой, даже грусть её была светлой. И в такую неё он влюбился. И когда решил забрать её в Москву, жениться на ней, он думал именно о такой Насте, и поэтому не сомневался в принятом решении. А после брака с ним она изменилась. А он почему-то её в этих изменениях обвинил. Его раздражало, что она никак не хочет принять их жизнь, семью, его, как своего мужа, как свершившийся факт.
В тот вечер домой пришёл, готовый к серьёзному разговору. Цветы купил, прощения попросил, и старался не напрягаться из-за Настиного недоверчивого взгляда. Осторожно начал разговор о том, к каким выводам он пришёл, и добавил, что хочет начать всё сначала. А она вместо этого пожелала ему вернуться к Даше или найти ей замену.
— Да я-то найду, — усмехнулся он, хотя от шума крови в ушах, себя едва слышал. — Но ты уверена, что этого хочешь?
— Мне так спокойнее будет! Пока ты с Дашей развлекался, меня не доставал своей проклятой ревностью! У нас будет самая идеальная семья, Маркелов! Когда у тебя никого на стороне нет, мы не можем спокойно существовать!
— И тебе всё равно?
Она улыбнулась.
— Именно так. Мне всё равно. Я же тебя не люблю, — добавила она тише.
Он только кулаки сжал, лицо застыло, он почувствовал, как мышцы свело, но довольно быстро взял себя в руки. Губы скривились в усмешке. Кивнул.
— Как скажешь, родная.
С тех пор они перестали ругаться. Превратились в «идеальную» семью. На людях милы и приветливы друг с другом, да и наедине никаких обид не высказывали. Сергею даже интересно было, сколько они так выдержат. Если честно, в то время он был уверен, что они разведутся. Как только нервы сдадут, ещё один скандал — и уже ничего не спасёт. Он морально готовил себя к разводу. Он думал, что будет делать, чтобы иметь возможность постоянно видеть дочь. Придётся снять Насте квартиру? Где-нибудь недалеко, чтобы постоянно их видеть… Вику видеть. Иногда смотрел на жену, замечал, как та старательно справляется со своим напряжением, и пытался представить, как будет жить без неё. Но, по крайней мере, больше не услышит, как она говорит ему: не люблю. «Не люблю!». Так спокойно, уверенно: я же не люблю тебя. Будто он этого не знал, будто он надеялся на что-то другое…
Он исполнил её пожелание, завёл себе любовницу. Кажется, её звали Лена. Сейчас он уже точно и не помнил. Красивая девушка, свободная и умная. С ней было приятно общаться, вот только всё остальное — исключительно по просьбе родной жены. Лена, конечно, понятия не имела об этом, ей даже льстило, что он ради неё жене врёт. А он не врал, он просто ничего не говорил, но и не скрывал. И до сих пор помнил, как у него внутри всё сжалось, когда он однажды встретил Настин понимающий взгляд. Она даже пошатнулась в тот момент, посмотрела со смятением, но тут же отвернулась. Сергей сверлил взглядом её затылок, пытался справиться с обуревавшими его эмоциями, и что самое странное — не мог понять, что же он чувствует. Злорадство? Или всё-таки печаль? Всё смешалось, но тот важный момент он помнил очень хорошо.
Настя перестала на него злиться. Она встречала его вечерами, кормила ужином, присматривалась к нему украдкой, а после гордо вскидывала голову и уходила в комнату. Маркелов не раз заставал её расстроенную, но это уже была не та печаль, которую Настя лелеяла в себе не один год. Она печалилась из-за него. Из-за него! Она, наконец, о нём задумалась. В какой-то момент решила уйти. Собирала вещи, пользуясь тем, что они в квартире одни, родственников она жалела и расстраивать не хотела. А тут они на несколько дней остались одни, и Настя решила этим воспользоваться. Она тогда чего только ему не сказала. Но теперь все её обиды были настоящие и к прошлому никакого отношения не имели. Правда, сказала, что за все годы жизни с ним прокляла тот день, когда они встретились. И как он когда-то, швырнула на пол чемодан, вещи, которые она уже успела в него сложить, вывалились, но Настя этого даже не заметила. Она на Сергея смотрела, угрожающе прищурилась.
